12+
Наши каналы в соцсетях:
Вы также можете войти через
Юлия Рыженкова10 ужасающих истин об индустрии одежды0
Текст найден на сайте infoniac.ru, является переводом подборки с сайта listverse.com. Мне показалось это интересным, поэтому публикую тут. Если знаете еще какие-то ужасы про индустрию одежды – добавляйте.  Но вообще, после всего этого уже не хочется ничего ни у кого покупать…
Юлия Рыженкова
Генри ПушельДело с концом0
С паршивой овцы Сегодня мы поговорим о делах и деловитости. А самые продвинутые в этом смысле люди, как все знают, живут в Москве. (Жителей других городов это не должно расстраивать, наоборот даже - радовать должно...) Так вот, дельцы в Москве не только живут, но и часто руководят ею. Вы, конечно, подумали о набившей оскомину ...
Генри Пушель
Светлана ПрокудинаЖенщины начинают и выигрывают. Почти0
О фильме “Сделано в Дагенхэме” режиссера Найджела Коула
Светлана Прокудина
Ольга СоловьеваМодернизируем сайт обкома10
В феврале, в рамках Года профсоюзной информации, провели анкетирование членов профсоюза на тему актуальности сайта обкома. Сама анкета была разработана таким образом, чтобы получить обратную связь с людьми и увидеть мнение тех, для кого мы и создаем информацию. А также - дать им сведения о существующих профсоюзных ...
Ольга Соловьева
Александр ШершуковХватит разговоров. Поддержим коллег!5
Ежедневно на сайт "Солидарности" заходит около 2000 уникальных пользователей. Чуть больше чем за месяц мы сможем добиться нужной цифры. И это только своими силами, а ведь инициативу поддерживают и другие профсоюзы. Я проголосовал за инициативу Роспрофжела. Ее номер на сайте РОИ 77Ф32499 А вы?
Александр Шершуков

спецпроекты

"Забастовки в России" Фрагменты заседания 05.12.2007

Клуб друзей газеты "Солидарность"

Вопросы к обсуждению: почему в последний год в России стало больше забастовок; политика компаний и причины забастовок; борьба за права или политико-корпоративная ангажированность; политические организации в контексте забастовки: кто кого использует; трудовое законодательство о забастовках: нужно ли что-то менять и что именно; забастовки бюджетников - против чего и за что; перспективы забастовочного движения.

Участники: Олег Нетеребский, заместитель председателя ФНПР; Михаил Тарасенко, председатель ГМПР; Светлана Разина, член Совета ВКТ, заместитель члена Генсовета МКП; Кирилл Букетов, представитель Международного союза работников пищевой и смежных отраслей; Николай Бондаренко, председатель профсоюзной организации ОАО "Гипротрубопровод"; Вадим Дудин, заместитель председателя Профсоюза работников народного образования и науки РФ; Александр Терентьев, советник АП РФ. Ведущий: Александр Шершуков, главный редактор центральной профсоюзной газеты "Солидарность".


А. Шершуков: - Сегодня одна из "забастовочных" проблем - еще до всех проблем, связанных с законодательством или с взаимоотношениями работодателей и профсоюзов, - есть проблема чисто статистическая. А именно: количество забастовок, которые ежегодно реально происходят в РФ, не соответствует количеству "подсчитанных". Методика их подсчета, которой пользуется Росстат, - порочна и бюрократична. Все равно как если бы подсчет уровня преступности на некой территории был поручен организаторам данных преступлений. Аналогия, конечно, несколько натянутая. Но не менее "натянута" ситуация, когда сведения о наличии или отсутствии забастовок подает одна из сторон трудового конфликта - работодатель, который не заинтересован в том, чтобы предстать как раздувающая социальную напряженность сторона. В такой ситуации разговор о статистике смутен. Достаточно упомянуть, что на протяжении последних месяцев, по данным того же Росстата, у нас забастовок вообще не было. В газете мы стараемся отслеживать все коллективные формы протеста. Тем не менее мне сложно сказать, больше или меньше было забастовок в этом году, чем в прошлом.

С другой стороны, можно сказать, что с конца 2006 года и в течение всего 2007-го тема забастовок все больше перемещается в фокус внимания общества (я имею в виду не всех граждан России, а скорее ту часть общества, которая позиционирует себя как интересующаяся социальными проблемами). И существенно, что тема забастовок начинает осознаваться этой частью общества со знаком плюс, благожелательно. Можно проводить параллели с некоторыми странами Запада. Например, с Италией, где часты забастовки транспортников. Там люди, которые не работают в сфере транспорта, а просто не могут вылететь из аэропорта либо проехать по железной дороге, - эти люди, как "простые пользователи", к таким акциям всегда относятся довольно скептически. У нас же сейчас оценка тех забастовок, которые проходят в России, скорее положительная. Это можно видеть и в письмах, приходящих в редакцию, и в откликах в Интернете (хотя это специфический сегмент общественного мнения).

Последние опросы общественного мнения, проводимые более или менее крупными социологическими службами - ВЦИОМом, Фондом общественного мнения, - об отношении населения к забастовкам относятся к 2003 году. И на тот период были такие данные ВЦИОМа: четверо из пяти россиян выражали солидарность с бастующими в виде подтверждения следующих тезисов:

а) забастовка - крайняя мера, но в рыночных условиях ее бывает невозможно избежать - 32%;

б) забастовка - единственный способ добиться удовлетворения своих требований - 28% (для сравнения: в 2001 году, когда проводилось аналогичное исследование ВЦИОМом, этот тезис поддержали всего 13% опрошенных; соответственно, за два года рост с 13 до 28%);

в) и наконец, забастовка - нормальное средство решения назревших проблем - 20%.

Тезис "забастовкой ничего нельзя добиться" поддержали 14% опрошенных, и только 2% отстаивали тезис о том, что "забастовки в нашей стране недопустимы".

В то время поддержку примерно такого же уровня, как в опросе про забастовки, и даже больше, получили акции протеста бюджетников, требовавших повышения зарплаты. Не поддерживали их требования лишь 1 человек из 20, то есть 5% опрошенных.

С 2003 года, повторюсь, таких опросов не проводилось. Во всяком случае, я их обнаружить не смог (через несколько дней после заседания Клуба ВЦИОМ обнародовал результаты нового опроса на тему отношения россиян к забастовкам. - Ред.). Но можно оценивать публикации по еще продолжающимся трем наиболее ярко освещаемым в прессе трудовым конфликтам, а именно: на предприятии "Форд", в морском порту в Санкт-Петербурге и в морском торговом порту в Туапсе. Можно сказать, что только в туапсинском случае представители профсоюзов столкнулись с умело срежиссированной, как я считаю, скоординированной кампанией работодателя в СМИ, направленной против профсоюза. В остальных случаях - ну да, конечно, работают пресс-службы, но это достаточно откровенный и несложный вариант противодействия работодателя профсоюзу.

Возникает вопрос: почему? Почему в настоящий момент большинство общества благожелательно относится к такой форме социального протеста, как забастовка? Мне кажется, что ответ прост. Практически все наши сограждане понимают, что темпы роста зарплаты почти любого наемного работника в стране отстают от темпов, которые общество могло бы принять за справедливые. Если спуститься на уровень идеологем - из серии, как говорил Савва Игнатьич из "Покровских ворот", "живем не для радости, а для совести" и т.д., то можно сказать, что есть вещи, которые на любом предприятии считаются приемлемыми или же не считаются. В обществе то же самое. Есть вещи, которые считаются более или менее справедливыми, и есть такие, которые считаются несправедливыми. Так вот сейчас, на фоне роста доходов существенной части компаний, компенсации работникам в виде повышения зарплаты на процент инфляции в большинстве случаев выглядят банальными подачками, на что люди уже не согласны. Если воспользоваться образом, который председатель ГМПР Михаил Тарасенко использовал на съезде, - для ряда предприятий пресловутый пирог из прибыли уже испечен, и его нужно активней делить в интересах работников. Неубедительно выглядит аргументация компаний, что, мол, темпы роста зарплаты существенно выше темпов роста производительности труда. Дело в том, что рост производительности труда упирается не только в желание или нежелание работника больше трудиться (кстати, мы здесь пока не касаемся темы сверхэксплуатации при этом) - но и в систему организации труда на предприятии. А за организацию труда отвечает в большей степени не наемный работник, а именно сектор менеджмента, и на нее влияет уровень технического оснащения, за которое также отвечает менеджмент.

Есть и еще один фактор. С недавних пор меня очень занимает следующая картинка. Когда сторона профсоюзов выступает и требует повышения зарплат, увеличения фонда оплаты труда, то в ответ начинается разговор о том, что нельзя выводить деньги из производства, что их необходимо вкладывать, чтобы не отстать от конкурентов, и т.д. и т.п. Но когда то же самое предприятие выплачивает хорошие, мягко говоря, дивиденды акционерам, то говорится о том, что все нормально, все на самом деле по закону, и действительно ничего противозаконного не происходит. Хотя налицо тот же вывод средств из производства...

Итак, общество воспринимает забастовочное движение скорее благожелательно. Вопрос в том, каким образом воспринимают данное движение работодатели и власть.

Среди тех документов, которые у вас лежат, наличествует очень интересное интервью исполнительного директора объединения работодателей из Самарской области. Это некоторая квинтэссенция взглядов представителя работодателей на тему забастовок и, в том числе, на тему повышения уровня оплаты труда. Один его тезис - что в России рабочим проще проводить забастовки, нежели на Западе. Другой тезис - что нужно не совершенствовать систему трудовых отношений, а продолжать снижать так называемое налоговое бремя на предприятия. Ну и тема профсоюзов - "я их называю спиногрызами" и т.п.

Об отношении различных органов власти к забастовкам. В настоящий момент региональная власть (как, впрочем, и работодатели) довольно активно использует сравнение уровня заработка на конкретном предприятии со средним по отрасли либо по региону. При этом абсолютно в стороне остается тема уровня прибыли, получаемой конкретным предприятием: могут ли там за счет доходов реально повышать зарплату или не могут? В стороне остается и тема доли зарплаты в себестоимости продукции. Можно вспомнить старое высказывание Лифшица, бывшего помощника бывшего президента Ельцина: "Надо делиться". Применительно к настоящей ситуации можно сказать - очень грубо - что работодатели "делиться не хотят". Это некоторый основополагающий принцип. А дальше в обоснование этого принципа могут приводиться совершенно разные аргументы - от обвинений в популизме либо развале предприятия до обвинений в поддержку той или иной политической силы.

Здесь мы выходим на тему отношения к забастовкам и участия в них различных политических организаций. По информации, которая у нас есть в газете, я могу сказать: вполне естественно, что политические организации - скорее левые, как более близкие к социальной тематике, чем правые, - пытаются принимать участие в организации и проведении забастовок. Это вполне логично, и было бы странно, если бы они этого не делали, поскольку здесь они пытаются реализовать две функции.

Первая функция - техническая. Образно говоря, подносчик снарядов для профсоюзов. Можно в данном случае привести в пример такую структуру, как Комитет солидарных действий на уровне Санкт-Петербурга. В этой структуре в основном объединены как раз левые активисты, которые на общественных началах помогают людям в профорганизации. Вторая функция - это, если использовать старое выражение, попытка "распропагандировать товарищей". Так сказать, попытка внесения сознания в массы, которые продолжают, выражаясь словами Маркса, "бороться за копейку". Если оценить степень реализации этих действий политических организаций "внутри" забастовок, внутри профорганизаций, то я бы сказал, что сейчас, как мне кажется, она невелика. То есть профсоюзы спокойно принимают помощь, но от теоретических размышлений и т.д. стараются все-таки уходить, акцентируясь на практических вещах.

И последнее, что я хотел бы сказать до начала нашей дискуссии, - это тема перспективы развития нынешнего забастовочного движения. Мне представляется, что если в Трудовой кодекс не будут внесены изменения, облегчающие процесс проведения забастовки, то масштаб так называемых легальных забастовок, то есть проводимых в соответствии с указанной в ТК процедурой, сохранится, но при этом вырастет количество так называемых нелегальных забастовок.

Отдельно, как наиболее перспективную форму среди таких вот не совсем легальных забастовок, нужно рассматривать так называемую "итальянскую забастовку", или работу по правилам. Вопрос в том, будут ли внесены в пространство закона эти, если можно так сказать, "серые забастовки".

И отдельно еще надо зафиксировать следующий факт. В настоящий момент подавляющее большинство профорганизаций, относящихся к небюджетной сфере, как мне кажется, к забастовкам не готово. По совершенно разным причинам: от большого количества идеологических стереотипов и до причины достаточно банальной - материально-технической. Речь идет о забастовочных фондах, которые практически всюду отсутствуют - как на уровне российских отраслевых профсоюзов, так и на уровне первичек. В данном случае я это не говорю применительно к профорганизациям бюджетной сферы, потому что я не очень хорошо владею ситуацией у них. Возможно, Вадим Дудин расскажет подробнее и о процедурах, и о проблемах, которые возникают при проведении забастовок в профсоюзных организациях в бюджетной сфере.

А. Терентьев: - Я хотел бы по некоторым вопросам высказать свою позицию. Сначала - по статистике фиксирования забастовок. Правильно было сказано, что получить объективную информацию из этой статистики практически невозможно. Но я считаю, что при таком раскладе профсоюзы в состоянии сами вести статистику. Думаю, что ФНПР нужна некая разработка своей методики фиксирования такого рода трудовых конфликтов, чтобы иметь объективную информацию о ситуации в стране. И в этой части я хотел бы предложить свой вариант фиксации такого рода моментов, чтобы не было разнобоя (один считает одним способом, другой - другим...). Я предлагаю в качестве дискуссионного вопроса такой подход: фиксировать факты приостановки работ. Это то, что связано с нормой Трудового кодекса: человек две недели зарплату не получает - приостанавливает работу. То есть надо отражать, когда люди приостанавливают работу по этой причине, а когда не из-за того, что не получают зарплату, а так... а ля "Автоваз" - просто приостановили работу без соблюдения процедур, предписанных Трудовым кодексом. И третий вариант - официальная забастовка, когда все процедуры соблюдены. Есть еще один вариант - это работа по правилам, то есть "итальянская забастовка", где факт забастовки можно определять, грубо говоря, по фиксации уровня производительности труда на предприятии. То есть это все те формы, которые приводят к определенному снижению экономических показателей работы предприятия в результате организованных действий его работников. Если такую методику попытаться взять за основу и попытаться по ней анализировать все трудовые конфликты, будет вырисовываться некая картина. И мы будем знать, в каком направлении идет этот процесс - нарастает или снижается, в каких субъектах федерации более существенные эти проблемы...

Что касается вообще отношения к забастовкам, мне кажется, что забастовка - это высшая форма самоорганизации наемных работников по защите своих прав. Она имеет достаточно сложную систему организации и требует действительно некоторых организованных действий людей. И чаще всего эти люди уже должны быть специальным образом обучены, потому что без этого разобраться в процедуре непросто.

Причина забастовок, помимо того, что уже говорилось, на мой взгляд - неудовлетворенность людей уровнем зарплаты на предприятиях. Хотя это может быть связано с тем, что их уровень финансового положения уже несколько выше, чем тот, который требует постоянного размышления только о хлебе насущном, и они уже начинают задумываться о том, что у них шире интересы и гораздо большие потребности. В частности коснусь ситуации, когда на "Сургутнефтегазе" начались пикеты и митинги. Это было связано не с тем, что люди зарплату не получали, а с тем, что они взяли много кредитов под квартиры, и им надо было рассчитываться по этим кредитам. То есть потребовалось больше средств, чем требовалось раньше, и у людей возник вопрос: а не побороться ли нам за повышение зарплаты?

Но есть и другой факт, который требует некоторого осмысления, - это ситуация с профсоюзом локомотивных бригад. Там люди, провозглашая забастовку, изначально четко понимали, что никаких ресурсов для ее организации у них нет. То есть - не опираясь на позицию большинства работников или хотя бы какой-то части работников, провозглашают тезис о проведении забастовки, потом в суде, с помощью работодателя, получают решение о том, что забастовка незаконна, и спокойно умывают руки. Вся страна слушала, что там есть такой профсоюз, что-то организовывает, за что-то борется, сражается. А в итоге ничего делать и не надо - все за тебя сделали СМИ. Этот подход дискредитирует саму идею, хотя из-за немощности организации это может быть и единственный вариант заявить о себе.

Надо отдать должное - сегодня забастовки в основном не используются для политического сведения счетов, большинство профсоюзных организаций, устраивая эти акции, действуют независимо от партийных структур. И перспективы, на мой взгляд, у этой ситуации достаточно хорошие, если исходить из того, что мы в стране все-таки строим гражданское общество. Наверное, можно и такой тезис использовать в работе: количество забастовок - это степень развития гражданского общества. То есть чем больше количество забастовок, чем более они носят локальный, а не глобальный характер, тем большее количество людей воспринимают это как обыденный способ борьбы за свои права на своем конкретном предприятии и осознают себя гражданами, которые объединяются, чтобы просто цивилизованно, спокойно и взвешенно защищать свои права. Очень важно, что при этом опираться надо на мнение людей. Пусть изначально есть просто позиция профсоюзного лидера, который даже какие-то цели хорошие преследует, но если его не поддерживает большая часть людей, которых он представляет, то в итоге это дискредитирует самого лидера. Наверное, все-таки процедура выхода на такого рода акцию должна быть обоснована сознательной позицией большинства в трудовом коллективе.

О. Нетеребский: - О тезисе про рост производительности труда. Единственный адекватный ответ профсоюзов на требование роста производительности труда - требовать повышения зарплаты. Пока труд дешев, работодатель не заинтересован в том, чтобы обновлять основные средства производства, вводить новые технологии и т.д. А это его задача. Мы можем его стимулировать к этому только одним - требовать роста зарплаты, все остальное - лирика. И пока этого не будет, работодатель будет заинтересован только в том, чтобы максимально использовать труд с целью получения максимальной прибыли.

Причины забастовок. В 90-е годы была угроза закрытия предприятий, потери рабочих мест, и тогда работники с собственниками выступали в общем-то вместе - "сохранить предприятие". Сегодня - экономический рост, растут доходы, растет и социальное расслоение. Собственники скупают предприятия уже не только у нас, но и за рубежом. Все это вызывает возмущение, поскольку зарплата адекватно не растет.

Применяются новые схемы. Я недавно был в Приморье, встречался с председателем профкома предприятия "Бор", где идет трудовой спор. Смысл предельно прост: добывается сырье, которое везется в основном за границу, но через посредническую фирму - это всего-то пять человек. Грубо говоря, сырье продается этой фирме за рубль - она продает его за границу за 5 рублей. По сути, вывозится основной доход предприятия. Таких схем масса. С компанией "Евроцемент" ситуация еще злободневнее была: цены на цемент выросли в три раза, а зарплата практически не росла. Они допрыгаются - уже опубликовано, что будут открыты границы для поставок турецкого и китайского цемента, и от этого будет не лучше ни собственникам, ни работникам компании. Туапсе - та же самая ситуация. Попросту говоря, я называю это жульничеством работодателей. Когда не хочется делиться.

Конечно, необходимо совершенствовать законодательство о забастовках, поскольку в самой процедуре есть несколько узких моментов. Первый момент - как объявляется забастовка: когда необходима конференция трудового коллектива, собрание более 50% работников. Второй момент. У нас более-менее прописана процедура создания примирительной комиссии. В условиях конфликта работа примирительной комиссии далеко не всегда заканчивается договоренностью. Дальше у нас две добровольные процедуры - посредник и трудовой арбитраж. Два вопроса возникает. Институт посредников у нас есть? Ответ: нет. Трудовой арбитраж сформирован? В лучшем случае формируется институт трудовых арбитров региона - это, как правило, представители органов исполнительной власти. Как он формируется, из кого, как их обучают - вообще непонятно. Если этот институт сделать нормальным, то в рамках системы социального партнерства потенциально можно гасить какие-то конфликты, заставляя определенную сторону пойти на компромисс. Пока этого нет, нет и доверия к этим институтам, они не привлекаются. И сразу от примирительной комиссии переходят фактически к забастовке.

Но дальше возникает еще более тяжелый момент. До начала забастовки должен быть согласован перечень минимума работ. С этим вакханалия по закону. Поскольку конфликтующие стороны, работники и работодатели, и органы местного самоуправления, как правило, подобный перечень не согласовывают, работодатель тянет. Что дальше? Дальше обращаются в субъект РФ. Что отвечает субъект? Говорит: давайте нам заявление, мы его в месячный срок рассмотрим, - и все затягивается на неопределенный срок. И забастовка получается незаконной автоматически. То есть изначально в эту процедуру уже заложено, что любая забастовка будет незаконной. Необходимо, чтобы здесь тоже была какая-то крайняя точка: не согласовали перечень работ - сторона, которая этого не сделала, несет ответственность. И тогда забастовка законна. Надо всю эту процедуру в законе менять. Раз трудовое законодательство стало либеральнее, то необходимо, чтобы и законодательство о забастовках было тоже более либеральным. А в рамках этого необходимо, конечно же, совершенствовать систему социального партнерства.

И по типам забастовок, о которых тоже говорилось. Я бы сказал так: есть забастовки справедливые, и это не открытие Америки. Я отношу забастовку на "Форде" к справедливым, когда рабочие сравнивают свою зарплату не с зарплатой на соседнем предприятии, а с зарплатами на аналогичных предприятиях в других странах. Это нормальные требования.

Есть забастовки, которые можно назвать перетягиванием одеяла на себя. Есть действующий колдоговор, хороший или плохой - другой вопрос, но перетягивание одеяла на себя за счет того, что это критичная по циклу производства профессия, - не совсем корректно. Хотя это надо решать все-таки в рамках коллектива.

И есть забастовки, хотим мы того или нет, которые подогреваются политическими силами. Могу приводить примеры по нашей стране, когда определенные силы, определенные профсоюзы вмешивались в ситуацию, пытаясь ее разогреть и зарабатывая политический авторитет. Допустим, я не могу сравнить экономические ситуации на "Форде" и "Автовазе" - разные совсем условия. "Автоваз" не в лучшем экономическом положении, его перспективы довольно-таки туманны. Поэтому чересчур жесткое отстаивание требований будет иметь определенные негативные последствия, сокращение рабочих мест - необходимо взвешенно подходить. Имеются примеры и других забастовок, которые подогреваются и финансируются извне, с определенными политическими целями.

Главное здесь - разграничивать подходы, поскольку, по сути дела, забастовка должна быть инструментом крайнего давления.

С. Разина: - Я в прошлом машинист, 33 года отработала. Небольшая справочка. В 1994 году мы провели "итальянскую забастовку". И из 14 депо провели только в одном - "Владыкино". Какая была причина? Мы работали на гнилых составах, горели каждый день. Создали профсоюз, и у нас требование было техническое: заменить, исправить подвижной состав. Машинистов заставляли работать на неисправном оборудовании. Открыли новую линию - Серпуховскую, серенькую, бессветофорную, половину оборудования не поставили. 31 марта в течение 12 часов произошло четыре столкновения поездов, и в первом был член профкома депо "Владыкино". Тут же обвинили - Уголовный кодекс, 8 лет тюрьмы... Вот мы и провели "итальянскую забастовку" - в течение трех часов линия практически стояла. Да, мы поработали с общественностью, с москвичами, разъясняли, что мы хотим работать на исправных составах. И пассажиров возить хотим на исправных составах. И когда мы эту забастовку провели, тут же вмешалось правительство России, прокуратура. Тут и отстояли этого парня. А второй парень тоже обратился ко мне за помощью. Пенсионер, ветеран труда, и ему тоже грозило 8 лет. Мы прошли Мосгорсуд.

Но это первые забастовки... У нас закон о профсоюзах, кстати, очень хорошо написан. И вот нужно все эти статьи заложить в Трудовой кодекс, вернуть. Защитить выборных членов профсоюза. Не председателя и зама, а всех, кто работает в профкоме. А у нас сейчас это утеряно...

Теперь о зарплате - она не соответствует затраченному труду. Я столкнулась с ситуацией в охране труда - поголовно можно брать любое предприятие и найти море нарушений. Метрополитен - непаханое поле! На охрану труда - что написано в тарифном соглашении? - тратится столько денег, сколько нужно. Я задаю вопрос: сколько? Если вам, профсоюзникам, спуститься в туннель, посмотреть, какие помещения у работников - это просто ужас! Да, мы выдвинули в свое время 36 требований. И все они касаются условий, в каких люди работают. Аттестация - липа, просто липа. Машинист в Киеве уходит на пенсию по первой сетке, машинист Московского метрополитена - по второй. А почему? А потому, что там аттестацию рабочего места провел Институт гигиены труда. То есть у нас люди даже не знают, в каких условиях работают...

Вот сейчас прописано: машинист получает до 50 тысяч. Да у него половина - компенсации, доплаты, накрутки и сверхурочные. В уставе метрополитена написано: из прибыли создать такой-то фонд, резервный фонд, прочие, социальный... Из прибыли! Постоянно каждый начальник метрополитена плакался: денег нет. Есть прибыль! Куда деньги уходят? Почему это закрытая тема? Когда начинаешь запрашивать документы по зарплате - "эта тема закрытая". Обращаешься в прокуратуру - "а вам это не надо, это касается работников". Надо внести в закон: документы профсоюзу должны выдаваться не только когда ведутся переговоры, а в любое время. Любые документы! Мы действуем в интересах членов своего профсоюза.

И еще - о "Форде". Да, мы поддерживаем забастовку. Я считаю, что забастовки должны быть четко прописаны, процедура сокращена и обязательно - обязательно! - выдвигать требования по забастовке должен профсоюз. Не члены профсоюза, не работники, а профсоюз. Кстати, мы в свое время и выдвигали требования от профсоюза, а подписи были от 15 депо и от всех служб - то есть все, кто состоял в другом профсоюзе и кто нигде не состоял, требования наши поддержали. Вот почему тогда прокуратура метрополитена была посредником - она заставила начальника метрополитена сесть за стол переговоров с нами.

Теперь по поводу социального партнерства. Его у нас нет. Никакого. Те же переговоры - если раньше в законе о профсоюзах право на переговоры о колдоговоре было дано любому профсоюзу, то сейчас прописана вот эта процедура... И я думаю, что будет внесена поправка, вообще исключающая создание единого какого-то органа. У нас конференция в депо "Владыкино" поручила вести переговоры нашему профсоюзу. Начальник это решение конференции отменил. Прокуратура продержала месяц, и вот в этот месяц провели другую конференцию - и тут же начали вести переговоры. И прокуратура уже не находит никаких нарушений. Рострудинспекция - то же самое. Вот мы говорим о социальном партнерстве - а так получается, что нет его. То есть когда начинаешь выводить людей на пикеты...

Реплика из зала: - ...возникает социальное партнерство.

К. Букетов: - Мы видим на предприятиях пищевой отрасли большое количество тлеющих конфликтов. Где-то эти конфликты разгораются, перерастают в открытую форму противостояния. Пытаемся понять, почему это происходит, и отмечаем несколько вещей.

Очевидно, что уровень доходов работников в отрасли совершенно не соответствует тем требованиям, которые предъявляются к ним с точки зрения качества и количества выпускаемой продукции. Естественно, у людей растет интерес к уровню своей зарплаты. Когда они пытаются объяснить это администрации, наталкиваются на то, что администрация категорически отказывается с ними что-либо обсуждать. Категорически! Подавляющее большинство конфликтов в наших секторах в 2007 году спровоцированы даже не разногласиями по уровню зарплаты, а именно отказом администрации вести переговоры по этому вопросу. Вот это людей заводит. Мы уже не готовы просто выслушивать про процент повышения, который определяет администрация. У рабочих своя методика расчета, связанная с субъективной оценкой достойного уровня дохода, который должен обеспечить достойный уровень жизни, образования, медицинского обслуживания. У администрации же действительно, как Александр Шершуков отметил, методика узкая, ориентир на "средний уровень" по региону и отрасли. На переговорах на одном из транснациональных предприятий мы говорим: а вы знаете, что семьи 40% работников вашего предприятия состоят на учете в службе соцобеспечения как семьи с критически низким уровнем дохода на человека? Но это не принимается во внимание.

Вот сейчас происходит конфликт на фабрике "Камская" в Перми - это шоколадная фабрика, которая входит в систему одной уважаемой компании. Администрация сказала: будет вам повышение на 15%. А люди говорят: 15% - это катастрофически мало, мы хотим 40%. Администрация отвечает: вы что, с ума сошли, 40% - это очень много! - Да, много, если отсчитывать от зарплаты в 20 тысяч. А если взять нашу зарплату в 6 тысяч рублей, то 40% повышения - это всего какие-то 2 с чем-то тысячи. Многие работники вынуждены регулярно сдавать донорскую кровь за деньги, чтобы пополнить свой бюджет, иначе им не прожить. И это происходит на предприятии транснациональной компании.

Люди хотят, чтобы к ним относились уважительно. Их там обучили, натренировали и прочее - но вот уважительного отношения к себе они не видят. Когда они пытаются вести переговоры с компанией, им отвечают: мы с вами вести переговоры по зарплате не будем, потому что ни в одном законе РФ не написано, что мы обязаны вести переговоры по зарплате. Переговоры с профсоюзом вести обязаны, да. Вот у вас есть колдоговор, социальный пакет - это мы готовы обсуждать. А зарплата-де сюда не входит.

Такое поведение мы видели несколько раз. Например, в начале 2007 года прошла стихийная забастовка на "Хайнекене" в Петербурге. Опять же, там с администрацией можно было обсуждать соцпакет, но компания заявила несколько раз публично, в прессе: зарплату с профсоюзами мы не обсуждаем. Мы запросили штаб-квартиру этой уважаемой компании в Амстердаме, правильно ли ведет себя ее российский менеджмент и правда ли, что это политика компании - не обсуждать с профсоюзами зарплату. И получили ответ, что сколько лет компания существует, столько она ведет переговоры с профсоюзами о зарплате. Первый колдоговор, который был заключен между профсоюзом и этой компанией в Голландии, назывался "Договор о заработной плате", а потом уже они начали включать в него другие параметры. А в России весь менеджмент консолидировано (в наших, по крайней мере, секторах) категорически отказывается включать вопрос о зарплате в повестку переговоров с профсоюзами.

Да, надо либерализовать право на забастовку. Но нужно еще принять экстренные меры, чтобы реально обеспечить и право на переговоры, включая переговоры по зарплате в обязательном порядке. Если такая процедура будет создана и запущена, на очень многих предприятиях можно будет избежать перехода переговорной стадии в забастовочную.

Мы постоянно сравниваем - вот на Западе к забастовкам все привыкли, никто не относится к ним как к чрезмерной мере. Однако давайте посмотрим не только на такое проявление борьбы, как забастовка, но и на другие общественные процедуры. Много интересного для себя обнаружим. Например, на Западе в любой компании есть так называемые HR-департаменты (human resourses), где работают специалисты по человеческим ресурсам. Это специалисты, которые отвечают за выстраивание трудовых отношений, за выстраивание отношений с людьми, что подразумевает и индивидуальные отношения, и коллективные, с профсоюзом. Таких специалистов в России нет. Их никто не готовит. В лучшем случае у нас есть инспекция по кадрам или отдел кадров. Там сидят кадровики, которые переименовали себя в HR-специалистов, не получив при этом никакого образования в этой сфере и не имея ни малейшего представления о том, что они должны делать в случае конфликта. Они по-прежнему считают, что их главная задача - просто комплектовать штат, обеспечивать трудовую мотивацию и управлять кадровыми перестановками.

Нехватка HR-специалистов воспринимается сейчас как проблема даже руководством транснациональных компаний, ведь их здесь ни один вуз не готовит. Появились курсы в нескольких вузах, но они по-прежнему очень далеки от того стандарта, который принят в западных университетах. Там Human Resourses - это отдельная дисциплина, есть еще Industrial Relations, то есть трудовые отношения. Чтобы грамотно выстраивать эти отношения менеджерам приходиться долго и упорно учиться.

Еще одна интересная вещь для сравнения. Во время забастовки администрация всеволжского "Форда" в одностороннем порядке объявила о повышении зарплат работникам на 11,5%. В США, например, одностороннее повышение зарплаты в период трудового конфликта расценивается как недобросовестное поведение работодателя в период переговоров. И если администрация это сделает, профсоюз может подать на нее в суд, а суд - оштрафовать, расценив такое действие администрации как откровенное нагнетание конфликта. Существует ряд параметров, по которым оценивается так называемое недобросовестное (bad faith) поведение в период переговоров. Стороны, например, не должны выдвигать заведомо неприемлемых требований друг другу, а для администрации это значит, что в период трудового конфликта нельзя изменять штатное расписание, нельзя выводить людей за штат подразделения, нельзя повышать зарплату в одностороннем порядке.

В нашей же ситуации все это возможно. Администрация на профсоюз может подать в суд в ходе конфликта и требовать признания забастовки незаконной. А вот добиваться признания действий администрации в ходе конфликта незаконными - нельзя. Система выстроена однобоко, нас можно в судебном порядке как угодно преследовать, мы же в ответ не можем добиваться через суд защиты своих позиций во время переговоров или во время конфликта.

Таким образом, западная система не только подразумевает, что забастовка как высшая точка трудового конфликта - это нормально. Существует еще масса процедур, которые настроены на то, чтобы, во-первых, не допустить разрастания конфликта, а во-вторых, если уж он начался, поставить в равные позиции "контрпартнеров" - администрацию и профсоюзы.

А. Шершуков: - Одна реплика и вопрос на понимание. Работодатель берет среднюю зарплату по региону либо по отрасли и использует ее как аргумент: зачем повышать, скажем, до 25-ти, если средняя зарплата 20? С этой точки зрения профсоюзу логично было бы подсчитывать средний уровень дивидендов акционерам в регионе либо в отрасли. И в случае, если размер таких выплат на предприятии больше, высказывать ответные претензии. Ну, это скорее в формате шутки. А вот относительно права на переговоры: верно ли я понимаю, что это должны быть дополнительные нормы, включенные в законодательство?

К. Букетов: - На мой взгляд, да. Как право на переговоры, так и реальное обеспечение равенства сторон в трудовом конфликте должно регулироваться законодательно. И третий момент - это, собственно, что делать с нехваткой кадров и специалистов. Не знаю, можем ли мы помочь компаниям их воспитать.

М. Тарасенко: - Только, Кирилл, не стройте иллюзий. В нашей отрасли такие специалисты есть, но лучше бы их не было, прямо говорю. Причем, как правило, это вам не европейская школа выстраивания социального диалога - это американская школа дискредитации профсоюзов. Там прямо инструкции распространяются: не замечайте профсоюзы, не пишите в корпоративной печати. И, ей богу, лучше бы в отделе кадров сидел болван, чем, как сейчас, тонкий, умный, хитрый мальчик, который знает, как прийти к рабочему и сказать: на фиг тебе этот профсоюз нужен - колдоговор на всех распространяется, зачем ты туда деньги отдаешь? Очень тонко работает, поэтому этих специалистов здорово рекламировать не надо...

Н. Бондаренко: - Мы все знаем, что наши люди достаточно терпеливы. И, на мой взгляд, забастовки происходят от отчаяния, о чем свидетельствует их незаконность. Потому что люди плюют на все процедуры и начинают какие-то действия. Думаю, что опасна не тенденция к проведению стихийных забастовок, а опасна ситуация с ростом социальной напряженности в трудовых коллективах на российских предприятиях. Она есть, и она не разрешается. Наши люди достаточно терпеливы, и они, конечно же, просто так не пошли бы на забастовку, на крайние действия. Они бы с удовольствием решали эти конфликты как-то иначе, если бы профсоюз их смог защитить. Я, кстати, председатель первичной организации профсоюза. И я на своем предприятии не могу даже "итальянскую забастовку" провести. А уж о каких-то там настоящих забастовках, о серьезных протестных действиях - об этом вообще не приходится говорить.

Требует ли это каких-то законодательных изменений? На мой взгляд, российское трудовое законодательство наиболее разработано. Профсоюзы его на сколько процентов используют? Может быть, на 60%. Говорить "давайте еще улучшим законодательство" - мне кажется, это ложная задача. Но она не будет таковой, если, допустим, на уровне ФНПР, как объединяющей структуры, действительно разработать какую-то методологию проведения забастовок и организовать такую "скорую помощь". И на уровне отраслевых профсоюзов. Потому что в сложных ситуациях даже не с кем посоветоваться по юридическим вопросам, не то чтобы кто-то приехал и рассказал, как грамотно организовать забастовку. И если эту методологию разработать (если это возможно), тогда будет понятно, что необходимо внести в Трудовой кодекс.

А. Шершуков: - Николай, я совершенно не согласен с тезисом о том, что забастовки сейчас проводятся от отчаяния. От отчаяния они проводились, когда был миллиардный вал невыплат зарплат. Когда вопрос стоит о повышении зарплаты, грубо говоря, на 20% - ну это все-таки не уровень физиологического выживания... Это уже не от отчаяния, это уже нормальный процесс.

Второй момент - относительно проработанности российского трудового законодательства. Как-то в Барнауле я слышал выступление местного политолога, который высказал правильный тезис. Дескать, на заре перестройки все выступали - "верховенство закона, верховенство закона"... Отлично. Вот сейчас - полное верховенство закона. Все делается по закону. Вопрос только в том, что Госдума может принять практически любой закон...

И третий момент - мобильные группы. В принципе, тот формат (это в данном случае касается исключительно структуры ФНПР), который в рамках Координационного комитета солидарных действий сейчас разрабатывается, с созданием региональных аналогичных групп, как раз и есть нечто вроде "скорой помощи"...

М. Тарасенко: - Проблема в том, что забастовка отчаяния - это ведь стачка. Понимаете, мое поколение выросло на восприятии забастовки как стачки. То есть - это революция, это война! А на Западе - это норма взаимоотношений: денег не дам - а мы работать не будем. Это нормальный, цивилизованный спор, психологической перестройки нет. Да, я согласен: процедуру надо менять, законодательство надо менять, и главное, конечно, нужно, чтобы каждый подписался. Не обязательно собрание - могут быть подписные листы, как на Западе, но, конечно, большинство должно сказать "за забастовку". Этого тоже надо добиваться. Но проблема, мне кажется, гораздо глубже, она сидит в этой самой психологии - что мы забастовку воспринимаем как стачку.

Помните историю с нашим знаменитым артистом Крамаровым, который на Запад уехал? Когда он приехал в Москву, его спрашивают: да как ты в члены профсоюза кинематографистов американских попал? - Да так - в фильме снимался, должны были заплатить 50 тысяч долларов, и в контракте было написано, что в титрах моя фамилия. Фильм вышел: роль урезали, 50 тысяч заплатили, в титры не поставили - ну что там, на десять секунд показался... Я спорить не стал. Проходит три месяца - мне приходит 150 тысяч долларов: профсоюз отследил, что нарушены условия контракта. Я, говорит, за такой профсоюз...

Мы способны это делать. Но мы, выигравшие в 2006 году 1062 судебных процесса, - мы их можем выиграть только тогда, когда человек рискнул написать заявление, а не каждый рискнет. Мне кажется, что это тоже одна из проблем.

И последняя реплика - я потом еще выступать буду - о цивилизованности отношений. Вот датский опыт. Каждая забастовка - обязательно и та, и другая сторона организуют своих представителей, чтобы оценить законность/незаконность забастовки. Так вот экспертами со стороны работодателей по законности/незаконности забастовки в Дании, как правило, являются пенсионеры-профсоюзники. Уж если они скажут, что забастовка незаконная, то уж точно так. То есть им - датскому объединению работодателей - важно вытащить истину, а не просто попытаться потушить конфликт.

В. Дудин: - Сегодня я прочитал фразу, которая мне очень понравилась. Обращается начальник на планерке к своим работникам и говорит: судя по отчету о прибыли, мы не коммерческая организация, а свора бюджетников!

Вот те самые бюджетники: получает 3000 рублей молодой, начинающий учитель - он чувствует себя в рамках закона. Но ему предлагают на 3000 рублей выжить как физической единице. И всё законно, по ставке тарифной сетки. Это я об ответственности работодателя, для которого бюджетники являются работниками. Дело в том, что трудно представить себе группу учителей, учительский коллектив какой-то сельской школы, который организует забастовку или другие протестные действия на уровне одной, отдельно взятой школы. Работодатель, в роли которого выступает Минобразования, и федеральные органы исполнительной власти подсказывают модель поведения: коллективный трудовой спор, заложенный в основу любых протестных действий, базируется на федеральном уровне. По последним нашим действиям - если проводится забастовка или акция протеста, то в роли отвечающей стороны, в роли представителя работодателя либо самого работодателя выступает правительство РФ.

Так вот сегодня зарплата преподавателя, педагога, учителя ставится в прямую зависимость от качества подготовки. А как можно оценить качество подготовки выпускника школы, выпускника учреждения профобразования? То есть изначально закладываются такие индикаторы профессиональной деятельности учителя, которые отследить сиюминутно нельзя. Если продукцию завода "Форд" оценить вполне реально - можно посмотреть на автомобиль, поедет он или нет, будет там баранка крутиться или нет, то понять, что собой представляет молодой человек, который выпускается из школы, крайне затруднительно.

О том, почему люди бастуют, у меня есть свое мнение. Может быть, крамольную вещь скажу: люди почувствовали вкус к забастовке. Когда бастовали (я назову самые бурные годы в нашем развитии) профсоюзы бюджетной сферы: учителя, работники здравоохранения, культуры - это было не очень интересно всей стране. Потому что это был такой перманентный, вялотекущий процесс, никто не верил в успех, и те проценты, которые удавалось выбивать, были довольно призрачными. Это были не очень большие деньги. Но когда в СМИ и в Интернете появляется информация о том, что забастовали рабочие завода "Форд", - это всем очень интересно. Причем заметки небольшие, но они вызывают колоссальный общественный резонанс. Покусились на то, что может обернуться потерей прибыли работодателя. Всем интересно, чем это закончится: сдаст ли назад администрация, добьются ли рабочие, чего хотят. И люди в сферах, производящих материальные блага, почувствовали вкус к забастовочному движению. Это мое субъективное мнение. Тем паче если удастся - это будет положительный прецедент, когда даже при всем несовершенстве законодательства о забастовках люди массово пойдут бастовать, бороться с работодателем.

Что такое забастовка в нашем случае, в случае бюджетников? Это крайний, самый последний метод, возможность отстоять свои интересы и добиться, чего мы хотим. Мы используем протестные действия активно только в крайнем случае. Когда провалились переговоры по отраслевому соглашению. Когда провалились переговоры на уровне российской трехсторонней комиссии. Когда правительство цинично не замечает наших требований. Тогда принимается решение (в последние годы, как правило, на уровне Ассоциации профсоюзов непроизводственной сферы), и три профсоюза выходят на активные протестные действия. Забастовки как таковые сами по себе - они, опять же, были справедливы с 2003 по 2005 год. С 2006 года другие формы протеста стали превалировать, приобретать большее значение. Различные массовые акции протеста - пикеты, митинги, шествия, живые цепочки, босые студенты и т.д. и т.п. У нас народ на это дело, слава богу, придумчивый. Но это не есть забастовка в чистом виде - это публичные выступления, массовые акции.

Есть причины, почему не проводятся забастовки. С одной стороны, нам твердят, что образование - это сфера социальных общественных интересов. И преподаватели, учителя это понимают. Мы даем образование детям, подросткам, профессиональное образование молодым людям, и шантажировать власть за счет других людей зачастую не представляется возможным. Это субъективный посыл, но он имеет право на жизнь. Другая причина, значительно более серьезная - отсутствие забастовочных фондов. Мы не можем поддержать забастовочное движение, не дав людям гарантий, что они смогут получить те деньги, которые утратят из-за участия забастовке. Этих фондов нет, я с Александром согласен. У нас начинала возникать культура формирования забастовочных фондов, но ей не дало развиться - а) само непонимание того, что это такое, и б) невеликое желание руководителей территориальных организаций создавать такие фонды, отщипывая эти деньги от других статей расходов.

М. Тарасенко: - У нашего профсоюза есть забастовочный фонд, и его размер известен только трем человекам в профсоюзе...

В. Дудин: - У нас, к сожалению, культура формирования забастовочного фонда сегодня отсутствует. И это не позволяет надеяться, что забастовка в нашем случае будет эффективным инструментом противодействия.

Третья причина, почему не проводятся забастовки, - люди элементарно боятся утратить рабочее место. Есть еще фактор - сужающееся правовое поле. Здесь говорили о том, что законодательство в этой части необходимо менять. Его либерализация принесет, на мой взгляд, только пользу.

Следующий посыл. Если мы в состоянии коллективного спора на федеральном уровне спорим с правительством РФ, но подразумеваем, что присутствует еще одна важнейшая политическая сила - политические партии, то к кому обращать свой взор, на кого жаловаться, на кого обижаться? Мы обсуждали эту тему с "Единой Россией". Московская городская организация профсоюзов однажды приняла решение о проведении двух пикетов в рамках одной из больших акций: у Госдумы и у штаб-квартиры "Единой России". Мощнейшие волнения это вызвало. Но можем ли мы использовать это как элемент шантажа, как инструмент влияния на правительство, я до сих пор не уверен.

Что касается участия политических партий в тех массовых акциях, которые мы проводим. В нашем понимании, участие политических сил в наших действиях - лишь желание партий примазаться (подбирал парламентское выражение - не подобрал). Пользуясь большим количеством людей, раскинуть свои флаги и лозунги и таким образом в СМИ предстать как большая, хорошо организованная тусовка - это всегда было лакомым куском, партии этим пользовались.

Большие сложности есть с определением работодателя. На витке административной реформы разделили Минобразования на Министерство образования и науки РФ, Федеральное агентство по образованию, Рособрнадзор и т.д. И по постановлению правительства наделили функциями основного социального партнера Федеральное агентство по образованию, что не позволяет нам надеяться на то, что протестные действия, обращенные в адрес главного социального партнера, дадут положительные результаты. Потому что стратегию в области образования диктует главный стратег в этой сфере - Министерство образования и науки. А мы не можем ничего адресовать в его сторону, потому что, по сути дела, главным работодателем для ректоров, для массы федеральных учреждений является Федеральное агентство по образованию.

И самое важное - в нашем случае массовые акции и забастовки справедливы и результативны только тогда, когда идет инициатива снизу. Не когда большой профсоюз, его выборные органы насаждают идею о том, что протестные действия важны и у нас другого выхода не осталось, - но когда пойдет инициатива снизу. Эта инициатива сегодня, в силу означенных причин, замерла. Люди находятся в состоянии ожидания, нервозности и не решаются предложить крайние протестные действия. А пока этого не будет и пока не будет настоящей массовости в акциях нашей бюджетной сферы, никто эти акции просто не заметит, как элемент шантажа они просто не сработают.

М. Тарасенко: - Эффективная забастовка может быть только на эффективно работающем предприятии. Вот когда на Качканаре началась "итальянка", работодатели каждый день теряли большие деньги. И они искали способы, как урегулировать этот вопрос, тем более что была поддержка исполкома Центрального совета профсоюза. А на Ловозерском ГОКе - иначе, потому что это убыточное предприятие. И оттого, что оно простаивает, меньше потерь для собственника на этом этапе. Там эффективной формой является голодовка, что, в общем-то, есть национальный позор.

Когда были самые эффективные акции угольщиков? Осенью, когда идет заготовка угля на зиму. Весной бесполезно, а осенью - именно в болевую точку. Почему эффективны забастовки мусорщиков, энергетиков, транспортников? Потому что это сразу сказывается на жизни страны. А если какая-то школа не будет работать - ну и бог с ней. Психология такая заложена. И если у нас не будет солидарности, если не будет металлург и нефтяник поддерживать учителя, то учитель останется один на один со своими проблемами.

Еще тема. Я - член исполкома Международной федерации металлистов. Перед нами выступал американский профессор, который сказал: "Хватит рассказывать сказки про экспансию Китая! Нет никакой экспансии Китая. Красные комиссары Китая дают дешевую рабочую силу. Все остальное принадлежит транснациональным компаниям". И неслучайно американская торговая палата выступила резко против либерального реформирования трудового законодательства Китая, где пытались внедрить систему социального страхования. Сказали: нет. Им выгодна дешевая рабочая сила. И то, что у нас такой низкий минимальный размер оплаты труда, - я более чем уверен, что это не просто Россия. Это устраивает тех, которые хотят здесь извлекать дешевые ресурсы и прочее. Все взаимосвязано.

А забастовка - конечно, это бомба, возможно, даже атомная, и у нас нет настроения разбрасываться атомными бомбами. Но уже то, что все знают, что мы этой бомбой располагаем, должно вынуждать их к тому, чтобы они выстраивали с нами отношения на равных. Но не получается, потому что мы, в основной массе, продолжаем рассматривать забастовку не как цивилизованную форму выяснения отношений и попыток добиться справедливости, а как революцию, как путч. Вот в этом направлении и ФНПР, и нам - отраслевым профсоюзам, по территориям - нужно вести очень системную работу...

У нас продолжает действовать показатель "прожиточный минимум". Я напоминаю: 1992 год, указ президента Ельцина - на период кризисного состояния экономики принимается бюджет выживания, то есть бюджет на грани голода. Пришли в XXI век. Некоторые хорватам "мерседесы" дарят по итогам матча. Некоторые "Челси" купили. А у нас продолжают говорить: количество бедных снизилось. Это не количество бедных снизилось - это количество голодных снизилось! А количество бедных-то увеличилось.

И вот в этом контексте мне представляется, что надо нам, как профсоюзам, помогать прежде всего бюджетникам. Это я к тому, что нужно менять стандарты - не прожиточный минимум, а бюджет восстанавливающего характера, уже по современным стандартам развитых стран...

Ну и последнее - о тезисе, который прозвучал у нашей коллеги из локомотивных бригад. Я не могу полностью с ним согласиться. В каком контексте? Я с уважением отношусь ко всем профсоюзам, которые действительно профсоюзы. Я с уважением отношусь к локомотивным бригадам, к диспетчерам, к "Форду", когда люди действительно занимаются настоящим делом, и это наше общее дело. Но в нашей стране уже есть масса лжепрофсоюзов. По нашим предприятиям ходили к директорам: создайте профсоюз, и мы вам будем обналичивать деньги, мы будем списывать на охрану труда... Чем больше будет преференций для профсоюзов, тем больше будет шансов, что мы повторим американский путь, когда Рузвельт дал преференции профсоюзам, и туда мгновенно вошла мафия. Мафию только в 60-х годах смогли выгнать из американских профсоюзов (вместе с частью преференций). Поэтому я - за либерализацию законодательства, но имейте в виду: чересчур большие преференции профсоюзам приведут к тому, что придет на это поле преступный элемент... Здесь эта грань очень и очень тонкая.

А. Шершуков: - В качестве реплики хотел бы успокоить собравшихся: больших преференций профсоюзам ждать, в общем-то, не приходится. Ну, это субъективное мнение.

Реплика из зала: - А я бы хотел сказать, что ни один адекватный председатель профсоюзной организации никогда не начнет забастовку, если у него не будет личного адвоката, бесплатного причем, и консультанта. Если председатель не будет ощущать крышу над собой, он никогда не перейдет к активным действиям, даже если и желал бы. А вот крыши-то мы и не чувствуем.

Реплика из зала: - Вообще-то все довольно просто. Достаточно отмобилизованные члены профсоюза - во-первых. Во-вторых, они прошли определенную школу предыдущих акций и видят, что чего-то можно, в принципе, добиться. И третье, что люди некоторое время откладывали средства...

Реплика из зала: - Получается, что вперед у нас идет передовой отряд без артиллерийской подготовки... Пусть эти передовые отряды идут, они могут победить или не победить, их перебить можно... Пока не будет "артподготовки", зачем все это делать?

А. Шершуков: - Значит, последние пять лет мы живем в ожидании "артподготовки". Это раз. Почему в данном случае интересен "Форд"? Не в силу масштабности - есть гораздо более масштабные предприятия. Допустим, "итальянская забастовка" на Качканарском ГОКе по масштабам, по большому счету, круче. Потому что там число работающих - несколько тысяч. В течение нескольких дней они проводили "итальянскую забастовку", работодатель терял по миллиону долларов в день, в итоге согласился практически на все требования. С точки зрения пиара - ситуация идеальная. Но это тот случай (и это некоторый наш минус), когда эта ситуация не была раскручена. Ситуация же на "Форде" меньше по масштабу и находится еще в состоянии развития, и непонятно, чем все-таки дело там закончится. Но судить, каковы перспективы у забастовочного движения, общество будет по тому, чем закончится ситуация на "Форде", а не по тому, чем она закончилась в данном случае в Качканарском ГОКе. Потому что события на Качканарском ГОКе не стали всероссийским фактором. Потому что - опять-таки, взгляд со стороны - при нормальной работе внутри коллектива, как я могу судить, и при нормально построенной системе выяснения отношений с работодателем там не был включен элемент пиара. Вот мне так кажется.

Реплика из зала: - На мой взгляд, все гораздо примитивнее. Кто знает, что такое Качканар, кто знает, что такое ГОК, чем они там занимаются, чем чреваты последствия? Я беру большую толпу обывателей, которые листают газеты, смотрят телевизор и Интернет "сёрфят". А что такое "Форд"? А "Форд" - это массовый автомобиль, который изготавливается на территории РФ. Там каждый не спущенный с конвейера автомобиль чувствуется, и можно подсчитать убыток для работодателя. Это доступный для восприятия всеми пример: можно подсчитать от сих до сих, сколько же машин недополучили люди, томящиеся по полгода в очереди. Эти люди весь Интернет наполняют своими сообщениями: сколько мне ждать, снова откладывается и т.д. И эта истерия создается на совершенно примитивной платформе.

К. Букетов: - Мы с этим тоже сталкиваемся. Есть компании, условно говоря, публичные, а есть непубличные. Публичные - где основной выпускаемый продукт называется, как и сама компания. Скажем, компанию "Юнилевер" практически никто не знает, потому что у нее нет ни одного бренда "Юнилевер". Она выпускает чай "Липтон" и бытовую химию, но под другими брендами. А компания "Хайнекен", например, очень уязвима - ее основной бренд соответствует названию компании и еще является фамилией владельца. Или "Форд" - это и бренд, и компания, и люди ассоциируют ее машины с компанией. (Кстати, Форд - это тоже фамилия, один из представителей совета директоров Билл Форд - прямой наследник того Форда.) Я согласен, что "Форд" выпускает продукт для массового потребления - порядка 100 тысяч автомобилей в год. И полгода надо ждать машину. Это значит, что 50 тысяч человек записаны в очереди, плюс ждут их семьи. В сумме это порядка 150 - 200 тысяч человек - их внимание приковано к забастовке, и чем дальше, тем больше, потому что они заинтересованы в том, чтобы не купить случайно машину, которая вышла с конвейера в этот период. Они беспокоятся, трясут дилеров, и все это начинает обсуждаться во всем автомобильном сообществе.

Реплика из зала: - Хейли описывал это в романе "Колеса", когда говорил: не дай мне бог приобрести автомобиль, собранный в понедельник или в пятницу.

Реплика из зала: - Это вопрос о том, к каким компаниям можно привлечь общественное внимание и вызвать общественный резонанс, а к каким нельзя. Действительно, Качканарский ГОК не является тем предприятием, о котором каждый день люди думают и видят на рекламных щитах.

А. Шершуков: - Я последние пару месяцев думаю о модели поведения профсоюзных объединений либо отраслевых профсоюзов в ситуации, когда на отдельных, более или менее крупных предприятиях происходят трудовые конфликты, потенциально выливающиеся в забастовку и т.д. Мне кажется, что до сих пор не востребована модель, когда в таких ситуациях профсоюз вызывает представителей профорганизации в Москву и проводит серию пресс-конференций для журналистов. Конечно, если это позволяет процесс переговоров с работодателем, то есть когда профсоюз целенаправленно прилагает усилия для перевода конфликта в публичную плоскость. Мне кажется, что это одна из моделей, которая на самом деле очень перспективна. В вариации с туапсинскими докерами, когда им там, на уровне региона, "нормально" (в кавычках) выкручивали руки, в том числе в местных СМИ, - если бы председатель профкома приехал на Ленинский проспект, собрали бы журналистов, дали бы пару интервью, я думаю, что это тоже повлияло бы на работодателя...