Теракт 22 марта 2024 года в концертном зале «Крокус Сити Холл» стал не только трагедией для тысяч людей - погибших, пострадавших, их родных и близких, - но и эмоциональным потрясением для миллионов. Люди начинают следить за новостями, мысленно погружаться в весь этот кошмар. Наконец, через пару дней наступает эмоциональное истощение, уже никаких новостей не хочется, но и возвращаться к своим обычным заботам нет сил.
Наверное, это неизбежно. Может быть, это даже нужно пройти. Поэтому большое значение имел день всенародного траура - не только как день солидарности с теми, кто пережил личную трагедию, но и как тот срок, за который все разрушительные эмоции, такие как ужас, гнев, желание мести, должны быть исчерпаны. Впрочем, сердцу не прикажешь, и последствия трагедии все мы будем испытывать еще долго.
Большинство делает это пассивно, однако в стране есть сотни тысяч активных блогеров, которые на основе новостей создают и распространяют собственный контент. Это могут быть слова сочувствия, призывы к расправам или к солидарности. Это могут быть попытки анализа, ответа на вопросы «кто виноват» и «что делать». Так возникает самоподдерживающаяся информационная воронка, затягивающая в себя все новых и новых людей.
В особом положении оказываются в такие дни творческие люди. С одной стороны, вроде бы неловко действовать по пресловутой схеме «утром в газете, вечером в куплете», а с другой - как быть, если не можешь молчать о тех чувствах, которые ты разделяешь вместе со всем народом?
Трагедия породила множество любительских стихотворений - как говорится, неумелых, но искренних. Вот, например, строки некоего Георгия (фамилия не указана):
А на дворе шел пост великий,
По телевизору угар.
И вот случился теракт дикий,
И «Крокус» охватил пожар…
...
Проснись, страна, проснись родная!
Какие песни нам и пляски?
Взгляните, мы стоим у края!
Сплотиться ВСЕ должны от встряски!
Но откликнулись на событие и профессиональные поэты. Такие как Мария Ватутина:
Опять трагедия в Москве, опять трагедия.
Сирены мечутся и бьют набат масс-медиа.
Опять трагедия у моего отечества.
Опять трагедия у нас - у человечества.
Чего ж все катится оно к бездонной пропасти,
Туда, где сложены тела убитых в «Крокусе»:
В пакетах черных в черном дыме в черной полночи,
А с крыши ангелы беды взыскуют помощи…
И Анна Долгарева:
Утро после всего. Трагедия вновь
Повторяется в виде трагедии, но к больницам
Русские люди приходят сдавать кровь.
Русские люди с усталыми хмурыми лицами.
…
Так, неуклонно карабкаясь день за днем,
Двигаясь дальше на занебесном бензине,
Все эти чертовы взрывы переживем,
Все это вывезем, Господи, как вывозили.
Как мы видим, оба стихотворения решены в публицистическом ключе, в обоих присутствует слово «трагедия», упоминаются факты из новостей (черные пакеты, очереди на донорские пункты). А вот Дмитрий Мельников пытается перекинуть мостик от сиюминутного к вечному; в его тексте нет примет конкретного события.
Знаю, черный серафим,
ничего не остается,
над Москвой огонь и дым,
темень звездного колодца…
Но и музыканты также проявили неравнодушие. Так, стихотворение Мельникова было немедленно положено на музыку: песню можно послушать на YouTube. Но автор самого яркого песенного отклика – Ярослав Дронов, известный под псевдонимом Shaman. Он совершил музыкальный подвиг Геракла или, если угодно, Стаханова. За считанные часы были готовы слова и музыка его новой песни «Реквием 22.03.24» и был снят клип на нее. Разумеется, доходы от песни Ярослав передаст на помощь пострадавшим.
Оперативные творческие отклики вызывают не только положительные реакции, но и резкую критику. Их авторам ставят в упрек две вещи. Во-первых, вы пиаритесь на народном горе. Во-вторых, второпях у вас получаются не самые лучшие произведения. Может быть, лучше не спешить, а помолчать, дать теме отстояться?
Время рассудит, отделит шедевры, если они есть, от невротических реакций, выраженных в стихотворной или музыкальной форме. Однако и любительские, и профессиональные стихи и песни о произошедшем в «Крокусе» объединяют призыв к сплоченности и уверенность в том, что мы выстоим. Именно это и нужно сейчас каждому. Поэтому, наверное, стоит уважать и сосредоточенное молчание, и взволнованную, сбивчивую речь свидетеля страшных событий.