Тред-юнионы Великобритании — самые почтенные в мире: рабочие организации появились там еще до промышленной революции и завоевали легальный статус во второй половине XIX столетия. И хотя роль британских профсоюзов в обществе была подорвана в конце XX века, они и сегодня сохраняют серьезное влияние в своей стране.
Британия — родина не только самого понятия «профессиональный союз» (trade union), но и рабочего движения в современном понимании этого слова.
Еще в Средние века в Англии существовали ремесленные гильдии и братства. В источниках XVII века мы видим сведения о союзах профессионалов, созданных для борьбы за достойный заработок и лучшие условия труда. В XVIII веке вековые устои «доброй старой Англии» оказались сломаны промышленной революцией. Новые механические станки лишали заработка вчерашних квалифицированных ремесленников. Союзы ремесленников оказались помехой на пути индустриализацией: в 1799 и 1800 годах британский парламент издал акты, под угрозой тюремного заключения запретив создавать профессиональные общества.
Запрет не остановил создание тред-юнионов. Большинство их в те годы, конечно, мало напоминали современные профсоюзы. Вынужденные действовать тайно, многие из них устраивались на манер масонских лож. Рабочие «ордена» скрывались под цветистыми и таинственными наименованиями, имели сложные системы ритуалов и клятв и традиции конспирации. Вероятно, к тем временам восходит поныне существующая в крупнейшем профцентре современной Великобритании, Конгрессе тред-юнионов, выборная должность «привратника» (door-keeper).
В начале 1810-х годов на севере Англии получило грозную славу движение луддитов: ткачи, обеспокоенные механизацией производства, которая грозила лишить их заработка, взялись за молотки и принялись уничтожать механические станки и прялки. В текстильных графствах разразилась маленькая гражданская война с настоящими боевыми действиями и убитыми. В защиту луддитов подняли голоса такие представители элиты, как поэт лорд Байрон. Уже в середине 1820-х годов парламент отменил запрет на профессиональные коалиции. Однако под давлением промышленников были строго запрещены любые действия, «мешающие нормальному развитию промышленности».
После отмены запрета на объединение было несколько попыток создать в Британии межпрофессиональные объединения. Самым известным из них стал Великий национальный союз профессий, организованный в 1834 году философом и реформатором-утопистом Робертом Оуэном. «Великой конечной целью его, — писал Оуэн, — должно быть утверждение верховных прав трудолюбия и человеколюбия, путем проведения таких мер, которые дееспособно оградят нас от недостойного контроля и распоряжения плодами наших трудов, что производится с помощью порочной денежной системы невежественными, бездельными и бесполезными членами общества».
Созданный Оуэном союз не прожил долго. Запутанное английское право давало немало поводов, чтобы преследовать неугодные союзы. Это показала судьба сельскохозяйственных рабочих из деревни Толпаддл, осужденных на высылку в дальние колонии за создание общества взаимопомощи и попытку присоединиться к Великому национальному союзу профессий.
Рабочие Британии искали не только защиты трудовых прав, но и политического представительства. В 1838 году больше миллиона подписей собрала «Народная хартия». Хартия требовала избирательной реформы, которая позволила бы рабочим и представителям городских низов иметь своих делегатов в парламенте. Движение чартистов — сторонников Хартии — вскоре приняло радикальный характер. В 1839 году в Уэльсе разгорелось организованное чартистами Ньюпортское восстание, в котором участвовало несколько тысяч вооруженных шахтеров. Но чартистское движение захлебнулось и в 1840-е годы сошло на нет.
Во второй половине XIX века положение британских рабочих стало ощутимо улучшаться. Американский экономист Роберт Аллен подсчитал: с 1840 по 1900 год в Британии производительность труда выросла на 90%, а реальный доход рабочих — на 123%: «Это больше похоже на эталон развития, на то, что мы понимаем под современным экономическим ростом, когда производительность и доходы растут со схожей скоростью».
С 1850-х годов количество и численность тред-юнионов начали быстро расти. И это были уже не прежние тайные общества, но стремящиеся к респектабельности союзы профессионалов с высокими вступительными взносами. А чем больше у профсоюза средств, тем менее радикальным он будет. Хотя бы из опаски эти средства потерять.
В 1868 году в Манчестере — текстильной столице Британии — прошел съезд рабочих организаций, на котором было принято решение создать единый, общенациональный Конгресс тред-юнионов (TUC). Это и сегодня крупнейший профцентр Соединенного Королевства и основная «зонтичная» профструктура в Англии и Уэльсе.
В 1871 году был принят закон, позволяющий официально регистрировать тред-юнионы. Правда, он еще не отменял фактический запрет забастовки и пикетирования, поскольку, согласно общему и уголовному законодательству той поры, они могли быть квалифицированы как «гражданский» или «преступный заговор». Но и это было вскоре исправлено. В 1875 году стачки и пикеты были специальным законом выведены из-под действия законов о заговорах. А в 1876 году был принят закон, защищающий профсоюзные фонды.
Ранние тред-юнионы были объединениями квалифицированных рабочих, ремесленников и специалистов, защищавшими их узкопрофессиональные интересы и зачастую закрытыми для неквалифицированных работников и женщин. Но в последней четверти XIX века профсоюзное движение в Британии начинает постепенно расширять свои горизонты.
В 1874 году суфражистка Эмма Патерсон создала Женскую лигу, одной из задач которой была помощь женщинам в организации профсоюзов. Чуть позже по инициативе Патерсон был основан Национальный союз работающих женщин, а также ряд других организаций подобного рода. То, что британские женщины могут защищать свои права не хуже мужчин, показали события 1888 года на спичечной фабрике «Брайант и Мэй».
Примерно в то же время в Британии стали появляться и профсоюзы принципиально нового типа, открытые для малоквалифицированных рабочих. Одним из таких стал основанный в 1889 году в Лондоне Союз докеров, трудящихся верфей и разнорабочих. Создание «общих» профсоюзов, объединяющих разные категории работников, станет в Британии традиционной формой профсоюзного строительства.
В 1901 году железнодорожная компания Taff Vale Railway при поддержке Палаты лордов отсудила у профсоюза железнодорожников компенсацию ущерба, нанесенного компании во время объявленной профсоюзом забастовки (23 тысячи фунтов стерлингов, астрономическая по тем временам сумма). Британское право основано на судебных прецедентах, так что это решение могло обернуться для профсоюзов фактическим запретом забастовок.
«Дело Тафф-Вейл» показало важность для профсоюзов сильного политического крыла. За год до «дела Тафф-Вейл» группа рабочих союзов и левых организаций создала Комитет по представительству трудящихся. В 1906 году Комитет смог получить 26 мест в парламенте и был преобразован в Лейбористскую партию (от англ. Labour — труд). У традиционно соперничающих консерваторов-тори и либералов-вигов появился, наконец, третий и, как оказалось, неожиданно мощный конкурент.
Уже в 1924 году в Великобритании впервые будет сформировано лейбористское правительство, главой которого станет Рамзи Макдональд. И впервые в истории Британской империи десять членов правительства окажутся людьми с рабочими корнями. Правительство Макдональда установит дипломатические отношения с СССР, хотя вскоре советско-британские отношения окажутся на гране разрыва из-за финансовой поддержки Советским Союзом многомесячной забастовки британских угольщиков.
Летом 1945 года кандидат от лейбористов Клемент Эттли наголову разбил на выборах Уинстона Черчилля, которому на сей раз не помогли ни харизма, ни лавры победителя в войне. Британцы ждали масштабных социальных реформ, справедливо считая, что они оплачены пролитой в войне кровью.
Лейбористы на сей раз получили карт-бланш на осуществление своей программы. В Великобритании была объявлена «разумная национализация» промышленности и построение «государства всеобщего благосостояния». За 1945–1951 годы, когда правительство Эттли находилось у власти, в госсектор перешло до 20% британской экономики. Национализация коснулась угольной и тяжелой промышленности, энергетики, транспорта и банковской сферы. Была проведена реформа социального страхования и создана система бесплатной медицинской помощи. Еще одним направлением социальной политики государства стал курс на полную занятость. Хотя в начале 50-х годов власть в Британии снова перешла к консерваторам, они не решились отменить реформы лейбористов.
50-е и 60-е годы в Британии стали временем стремительного роста профсоюзов. К началу 70-х в тред-юнионах состояло около половины работающих подданных Британии. Профсоюзы стали силой, способной диктовать свою волю любому правительству. И одним из самых влиятельных стал Национальный союз горняков, NUM. Уголь был основным топливом для британских электростанций, так что масштабная забастовка в отрасли могла парализовать экономику. NUM был базой финансовой поддержки лейбористов и выступал последовательным противником интеграции Британии в Европейский экономический союз.
Свою силу NUM подтвердил в 70-е годы, рассорившись с консервативным правительством Эдварда Хита. Дважды, в 1972 и 1974 годах, шахтерам удалось поставить британскую экономику на грань коллапса: правительству из-за нехватки топлива приходилось даже вводить 3-дневную рабочую неделю. Забастовки свалили правительство Хита, вынужденного в 1974 году уступить власть лейбористам, а за профсоюзами утвердилось реноме «ниспровергателей королей».
Время всесилия британских тред-юнионов подошло к концу, когда в 1979 году премьер-министром Великобритании впервые стала женщина — дочь бакалейщика из Линкольншира Маргарет Тэтчер.
70-е годы оказались трудными для британской экономики. По стране ударил мировой топливный кризис, резко упало промышленное производство. Правительство Тэтчер пошло на радикальную либерализацию экономики. Началась приватизация в госсекторе, было объявлено о сокращении десятков тысяч «лишних» рабочих мест. Отказ от дорогостоящих социальных программ сопровождался повышением налогов.
Это означало открытую войну правительства с профсоюзами. Готовиться к ней Тэтчер начала заранее. В начале 80-х годов была постепенно принята череда законов, ограничивающих пространство действия для тред-юнионов. (В частности, ограничивалось право рабочих на пикетирование во время забастовок, была установлена финансовая ответственность профсоюзов за «незаконные действия».)
Наиболее серьезными противниками Тэтчер был NUM. Столкновение с шахтерами началось весной 1984 года, когда реструктуризация и сокращения коснулись угольной отрасли. Профсоюзы ответили массовым забастовочным движением по всей стране. Тэтчер, недавно добившаяся победы над Аргентиной на Фолклендских островах, прямым текстом объявила тред-юнионы «внутренним врагом». Обе стороны были готовы к решительному бою, но победа оказалась за правительством.
Тэтчер покинула свой пост в 1990 году, но ее борьбу с профсоюзами и демонтаж социального обеспечения британцы припомнили ей почти четверть века спустя. В 2013 году, когда экс-премьер умерла, многие встретили эту новость с ликованием. Похороны «железной леди» левые активисты и многие профсоюзы отмечали как собственный праздник.
С середины 1980-х годов началось резкое падение численности и влияния британских профсоюзов, которое продолжалось до конца 1990-х. К началу 2020-х годов в тред-юнионах состоит чуть меньше четверти работающих жителей страны — вдвое меньше, чем в конце 1970-х.
Тем не менее и сейчас у британских профсоюзов есть чем грозить правительству. В 2011 году в знак протеста против объявленной консервативным правительством Дэвида Кэмерона непопулярной пенсионной реформы тред-юнионы смогли вывести на улицы 2,5 млн госслужащих. Эта забастовка стала самой громкой акцией трудового протеста британцев с тэтчеровских времен.
К концу 1990-х годов резкое падение членства в профсоюзах удалось затормозить. Последние четыре года численность TUC демонстрирует неуверенный рост — как правило, за счет новых членов в госсекторе.
В частном секторе, где профсоюзы традиционно представлены гораздо слабее, убыль, увы, продолжается. С одной стороны, в Британии, как и везде в мире, профсоюзы не в силах остановить распространение гибких форм занятости. Вдобавок британская экономика переживает очень тяжелый кризис. Неизбежные для нее сложности из-за выхода Британии из Евросоюза были многократно усилены начавшейся пандемией. В 2020 году глава Казначейства Риши Сунак сообщил: страна переживает сильнейшее за 300 лет падение производства — на 11%.
О планах сократить персонал в 2020 году объявила примерно треть британских компаний. Среди особо пострадавших отраслей — сфера обслуживания и транспорт. Только в British Airways, национальном авиаперевозчике, профсоюзы были вынуждены согласиться с сокращением трети сотрудников, что, безусловно, не может не восприниматься как удар по репутации профсоюзов.
Долгосрочные последствия Брексита и пандемии для экономики и рынка труда Британии пока только предстоит оценить — а профсоюзам надо готовиться к новой главе истории своей страны.
Александр ЦВЕТКОВ
В 1834 году шестеро сельскохозяйственных рабочих в дорсетширской деревне Толпаддл решили создать общество взаимопомощи, чтобы заставить лендлордов согласиться на приемлемые для работников расценки за труд. Во главе общества стал методистский проповедник Джордж Лавлесс.
Местные землевладельцы объявили профсоюзу войну, к которой привлекли и власти. Хотя одиозный акт, запрещающий рабочие ассоциации, был в 1824 году отменен, создателей профсоюза решили привлечь к суду по принятому в 1797 году закону против бунтовщиков, запрещавшему приносить незаконные клятвы. Участники общества взаимопомощи были приговорены к длительным срокам ссылки в Австралию.
В Британии началась невиданная кампания в поддержку «толпаддлских мучеников». Петиция с требованием их помиловать собрала около 800 тысяч подписей — и в 1836 году суд позволил создателям профсоюза вернуться на родину.
Британский Конгресс тред-юнионов проводит ежегодные мероприятия в память о «толпаддлских мучениках». В деревне Толпаддл создан музей. Сохраняется и «дерево мучеников», под которым якобы и было создано общество. Кстати, Закон о незаконных клятвах был отменен только в 1981 году.
Лондонская спичечная фабрика «Брайант и Мэй» получила печальную известность, когда социалистка и борец за женские права Анни Безант описала ее в статье «Белое рабство в Лондоне»: рабочий день 10–14 часов, огромные штрафы — притом что трудились на фабрике в основном женщины и девочки. Из-за ядовитого белого фосфора, который тогда использовался в спичечном производстве, у многих работниц со временем развивалось тяжелое поражение челюсти — фосфорный некроз, необратимо уродовавший лицо.
Когда хозяева фабрики потребовали от работниц написать на статью Безант опровержение и уволили одну из сотрудниц, на фабрике началась забастовка, в которой участвовало около 1400 девушек. Стачка получила большой резонанс в Лондоне; под ее давлением компания согласилась улучшить условия труда на фабрике и отменить часть штрафов. А еще стачка способствовала отказу от токсичного белого фосфора в спичечном производстве.
Самая масштабная забастовка за всю историю Великобритании случилась в 1926 году. Ключевую роль в ней сыграли рабочие угольных шахт. В истощенной недавней войной отрасли разразился кризис, заставивший владельцев шахт сократить зарплаты, одновременно увеличив рабочий день. В 1925 году профсоюзам удалось добиться временной победы — правительственных субсидий отрасли, но к 1 мая 1926 года субсидии должны были закончиться. Собственники шахт и профсоюзы так и не смогли договориться.
Британский Конгресс тред-юнионов объявил в поддержку требований шахтеров всеобщую стачку, к которой в первый же ее день, 3 мая 1926 года, присоединилось около 1,5 млн человек. Встали транспорт, заводы и доки; на время стачки замещать бастующих грузчиков и водителей трамваев и подземки пришлось представителям среднего класса и «золотой молодежи». Всеобщая забастовка продлилась до 11 мая.
Шахтеры решили продолжать забастовку в одиночку, и стачка в отрасли продолжалась семь месяцев. Финансовая поддержка бастующих шла по линии Коминтерна и ВЦСПС, что стало позже причиной кризиса в отношениях между Британией и СССР. Стачку шахтеры были вынуждены прекратить, не добившись своего. Однако Союз горняков заработал себе серьезную боевую репутацию.
Созданный в 1868 году британский Конгресс тред-юнионов, TUC, и сегодня объединяет 90% профорганизаций страны и является национальной профструктурой для Англии и Уэльса.
В Шотландии с конца XIX века существует собственный профцентр, не относящийся к TUC, — Шотландский конгресс профсоюзов, STUC. В Северной Ирландии действует Ирландский конгресс профсоюзов, ICTU, штаб-квартира которого находится в Дублине.
TUC не имеет официальной связи с лейбористами, но значительная часть его членских организаций формально ассоциирует себя с партией. Впрочем, отношения рабочего движения и лейбористов значительно охладели за последние десятилетия, да и сама партия за это время изменила свой вектор, став классической центристской политической силой.
Британский Конгресс тред-юнионов — мягкая конфедерация; его членские организации сохраняют большую самостоятельность в принятии решений и различаются по внутреннему устройству. Например, существуют так называемые «общие» профсоюзы, объединяющие работников из различных сфер (причем общий профсоюз не является профобъединением). А в последние десятилетия в британском профдвижении наметилась тенденция к созданию мегаорганизаций.
В 2007 году два крупных «общих» профсоюза — образованный в 1922 году профсоюз транспортников и неквалифицированных рабочих, T&G, численностью около 800 тысяч человек и более чем миллионный Amicus, представляющий разные группы работников частного и государственного сектора, создали профсоюз Unite, который сейчас считается крупнейшим тред-юнионом страны. Unite действует не только на территории Соединенного Королевства, но и в Республике Ирландия. На втором месте — профсоюз Unison, созданный в 1993 году и насчитывающий около 1,4 млн человек. Еще один союз такого рода — GMB (1987 год, около 600 тысяч членов). В этих трех организациях состоит 55% всех членов профсоюзов TUC.
Другие профсоюзы организованы по признаку принадлежности к конкретной профессии или компании; есть и несколько союзов, организованных по отраслевому принципу.
Наибольшее количество членов профсоюзов — около 52% — приходится на госсектор. Охват профчленством работников частных компаний гораздо ниже — около 13%. Только за 2020 год профсоюзы частного сектора потеряли примерно 110 тысяч членов (притом что совокупно за этот же период численность профсоюзов выросла на 118 тысяч человек).
Весной 1984 года Национальное управление угольной промышленности Британии объявило о закрытии 20 нерентабельных шахт и сокращении 20 тысяч горняков. В угледобывающих графствах вспыхнули массовые стачки.
У руля профсоюза в то время встал ярый организатор, сторонник прямого действия, левак Артур Скаргилл, получивший у газетчиков громкое прозвище «король Артур». NUM поддержал эти забастовки на местах, зачастую не оформленные официально. Вместе с тем руководство профсоюза не стало проводить общенациональное голосование о стачке.
В ряде случаев противостояние шахтеров полиции и штрейкбрехерам превращалось в жестокие столкновения. В июне 1984 года в Йоркшире произошла «битва при Оргриве». Там располагался коксохимический завод. Против шахтерских пикетов, пытающихся задержать зафрахтованные для вывоза угля с завода грузовики, были выведены 8 тысяч полицейских. «Битва при Оргриве» продолжалась всю ночь; с обеих сторон пострадали 123 человека; 93 горняка подверглись судебному преследованию.
Руководство NUM рассчитывало, что сможет парализовать работу энергетической отрасли и поставить Тэтчер на колени. Однако «железная леди» планировала натиск на профсоюзы и заранее обеспечила электростанциям стратегический запас топлива на долгие месяцы. Отсутствие голосования о всеобщей забастовке стало большой ошибкой профсоюза и позволило властям признать действия NUM незаконными. Счета профсоюза были арестованы; суд обязал Союз горняков выплатить 200 тысяч фунтов в возмещение нанесенного стачками ущерба.
«Железная леди» оказалась тверже «короля Артура». Бастующие горняки продержались около года, побив рекорд длительности шахтерской забастовки 1926 года, но не смогли добиться ничего. Это был роковой для профсоюзов удар: за следующие десятилетия их численность в Британии сократится вдвое. NUM, в лучшие годы объединявший сотни тысяч членов, в наши дни насчитывает лишь около 200 активных участников.