Лауреат Нобелевской премии по экономике Дарон Аджемоглу (на фото) признает, что “общество либеральной демократии” находится в кризисе, и предлагает свои рецепты его оздоровления. Не питая иллюзий относительно политических взглядов Аджемоглу, “Солидарность” с интересом изучает, как современная неолиберальная риторика использует концепцию “рабочего класса”.
Главное беспокойство неолибералов, чьи интересы выражает экономист Дарон Аджемоглу, сформулировано в названии его недавней книги “Что случилось с либеральной демократией? Воссоздание политики всеобщего процветания”. Неолибералы не могут отрицать очевидного: во многих странах к власти пришли консервативные лидеры, тогда как центристские и левые партии переживают глубокий кризис, а избиратели, “больше озабоченные ценами на бензин”, считают, что избранные должностные лица не заботятся о них. Аджемоглу называет это провалом не просто демократии, а ее либеральной формы. Чтобы “восстановить веру в демократию”, западное общество должно преодолеть расколы.
Проблемы управления начинаются с кризиса легитимности либерального государства в глазах граждан. Этот кризис подпитывают два связанных явления. Первое - крах общества всеобщего благосостояния.
Либеральная демократия пользовалась широкой поддержкой, когда демократические страны ввели масштабные программы соцобеспечения. Привлекательность послевоенного либерализма основывалась во многом на его способности обеспечивать экономические и социальные блага. В 1950-х и 1960-х годах благодаря росту производительности доходы населения быстро росли в Западной Европе, Северной Америке и Японии. Семьи среднего достатка могли позволить себе то, что еще вчера было для них роскошью, и люди были уверены, что это демократические правительства сделали их жизнь лучше.
Но в 1973 году война между Израилем и Египтом привела к тому, что арабские страны резко сократили добычу нефти и прекратили поставки сырья в США и Европу. Цены на топливо взлетели, последовала глобальная рецессия. В 1975 году она закончилась, но либеральные демократии оказались не способны восстановить экономический рост, на который опиралась их легитимность в глазах общества. Рост производительности резко упал, доходы стагнировали. Появилось неверие, что правительство способно обеспечить процветание, и это радикально изменило социальные установки, вызвав политический сдвиг вправо. Либерализм всегда встречал сопротивление тех, кто финансово проигрывал от его политики, и в последнее время это сопротивление усилилось.
Второе явление, подпитывающее кризис либерал-демократии, - это технократическое доминирование элит. По мере развития высоких технологий и глобализации работникам без вузовского диплома и специальных навыков стало намного труднее найти место на рынке труда, чем более образованным и социально мобильным выпускникам. Этот разрыв резко проявился в США, где с 1980 года выросло неравенство на рынке труда, и люди, занявшие рабочие места в цифровой глобализированной экономике, стали экономически и политически влиятельнее.
Это происходило и в левоцентристских партиях (лейбористы в Великобритании, социал-демократы в Европе, демократы в США), ранее опиравшихся скорее на менее образованных работников. Социальная база левых изменилась, и они стали все меньше заниматься “повседневными” вопросами, вроде создания хороших рабочих мест и преодоления социального неравенства (а потребность в том росла). Вместо этого образованный класс сосредоточился на культурной политике, поисках идентичности и помощи “жертвам агрессии”. Углубили культурный раскол правые партии, превратив недовольство рабочего класса в оружие против самой либеральной демократии.
В XX веке социал-демократия была ответом на неравенство, порожденное индустриализацией. Левые социал-демократы продвигали важные для общества ценности. Подход левых - распределять экономические выгоды и создавать системы соцзащиты - перенимали правоцентристские и консервативные партии. Но эта модель опиралась на реалии того времени - на сильные профсоюзы, индустриальную экономику, ограниченную мобильность капитала и население, не так сильно разделенное культурно и экономически.
Нынешний возврат к консервативной политике не устранит растущего неравенства и дефицита качественных рабочих мест - либеральной демократии нужна новая философия управления, считает Аджемоглу. Он назвал ее “либерализмом рабочего класса”. Новый подход должен опираться на два столпа, отвечающих нынешним вызовам. Первый - политический - предполагает акцент на местном управлении, терпимость к ценностям и приоритетам сообществ. Второй - защита рабочих мест и рост общего благосостояния: укрепление институтов, отстаивающих интересы работников. Благосостояние общества также выросло бы, если бы ИИ использовали для повышения производительности труда человека.
Промышленная формула общества всеобщего благосостояния (1920 - 1960-е) работала так: бизнесы расширялись, внедряли инновации, им требовалось больше работников и более высокая производительность труда - за это они платили более высокую зарплату. Цифровые технологии разорвали эту связь: теперь можно расти в масштабах и качестве производства - и вместе с тем увольнять работников. Искусственный интеллект в нынешней концепции (“все делать лучше людей”) - вершина повестки автоматизации. Если развитие пойдет по этому пути, общество процветания станет фантазией, а с ним и либеральная демократия. Но ИИ, ориентированный на работников, способен повысить производительность труда и восстановить связь между этим ростом и хорошими рабочими местами.
Аджемоглу считает, что учитывать интересы работников принципиально важно. Понятие класса, которое описывает экономическое положение и подчеркивает особенности рабочих навыков, должно быть возвращено. Но марксистское понятие класса устарело: доля синих воротничков в рабочей силе - все меньше. Бизнес будет и дальше внедрять автоматизацию и сокращать рабочие места. Поэтому профсоюзы и работодатель должны найти компромисс, как использовать технологии и организовывать рабочие места в интересах работников.
Основной упрек довольно субъективной теории Аджемоглу: за сокращение рабочих мест ответственны не либералы, автоматизация или импорт, а общее резкое падение темпов роста производительности труда. Аджемоглу верит в госрегулирование технологий, но критики уверены, что у государства нет прямых инструментов, способных переломить это падение.
Анализ социального кризиса либерализма:
• объясняет, почему левые и центристские партии на Западе потеряли поддержку рабочих. Когда партии уходят в культурную политику и забывают о рабочих местах и социальном неравенстве, рабочий класс от них отворачивается. Это предостережение для профсоюзов: нельзя подменять защиту трудовых прав иными вопросами;
• показывает опасность разрыва между образованными представителями элиты и рабочим классом. Люди, получившие высшее образование и новые технологические профессии, стали влиятельнее в левых партиях и начали говорить о “культурных” темах вместо насущных проблем. Профсоюзам важно не допускать такого разрыва;
• предлагает идею “ИИ, ориентированного на работников”. Вместо ИИ, который заменяет людей и обогащает инвесторов, можно требовать ИИ, который расширяет возможности работников и повышает производительность труда. Это может стать частью профсоюзной повестки.