Госдума 14 мая во втором и третьем чтениях приняла закон, вносящий поправки в некоторые положения Трудового кодекса. Самой резонансной из них стала вводимая норма об удвоении максимально возможной продолжительности переработок в год - со 120 до 240 часов. В первом чтении законопроект был принят еще 10 февраля, и все это время стороны социального партнерства и депутаты искали компромиссы по поступившим поправкам. Подробности - в материале “Солидарности”.
Депутаты Госдумы 14 мая приняли закон “о совершенствовании правового регулирования вопросов применения институтов сверхурочной работы и совместительства, сокращении избыточных требований при трудоустройстве и увольнении работников, оптимизации издержек работодателей”. (Так называемый “закон о гибком труде”.) Голосования во втором и третьем чтениях прошли друг за другом в один день, тогда как с первого чтения успело пройти целых три месяца, хотя обычно хватает одного. И между чтениями комитет Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов проводил с правительством, работодателями и профсоюзами активные консультации. (Подробно “Солидарность” писала об этом в № 5, 2026, “Работники часов понаблюдают”.) В результате принятый в окончательном чтении документ стал плодом напряженных дискуссий и найденных компромиссов.
- Продолжая около трех месяцев работу по подготовке законопроекта, мы провели множество совещаний, встреч для того, чтобы найти сбалансированный компромиссный вариант, который был поддержан всеми социальными партнерами, - указал в своем выступлении глава комитета по труду Ярослав Нилов.
Тем не менее за закон отказались голосовать коммунисты и справороссы. Так, представитель КПРФ Алексей Куринный назвал документ “крайне вредным”, поскольку он якобы оказывает давление на права наемных работников. В частности, коммунисты опасаются того, что обязательное согласие работника на сверхурочные переработки будет на деле лишь формальностью.
В свою очередь, член комитета Госдумы по труду Светлана Бессараб (ЕР) уточнила, что несмотря на то, что все стороны соцпартнерства согласились с окончательными формулировками, “этот законопроект не нравится никому” из них, включая само Минэкономразвития, которое занималось разработкой документа.
- Почему? Да потому что мы сняли множество требований, которые были выставлены [изначально] в этом законопроекте, - пояснила Светлана Бессараб. - Это электронная подпись уведомления об увольнении - мы отозвали эту норму. Мы оставили оплату не менее чем в полуторном размере за первые два часа работы сверхурочно и не менее чем в двойном размере за последующие два часа. Мы не допустили внедрения электронной подписи под инструктажами по охране труда, потому что восемь миллионов работающих пенсионеров, наверное, не примут это новшество. Но мы должны согласиться с тем, что сегодня практика трудовых отношений сложилась таким образом, что все стороны трудовых отношений должны договариваться.
А договаривались стороны, в том числе, и всего за два дня до принятия закона, на заседании комитета Госдумы по труду 12 мая. Львиную долю времени тогда уделили именно обсуждению поправок к данному (на тот момент еще) законопроекту. И если Светлана Бессараб говорила на пленарном заседании о нормах, “которые мы отозвали”, то справедливости ради стоит сказать и о том, что многие нормы депутаты из законопроекта исключать не стали, хотя кому-то из их коллег они кажутся несправедливыми, а то даже и вредными. Кроме того, некоторые опасения остаются и у профсоюзной стороны (вспомним о том, что закон “не нравится никому”). На заседании комитета на это обратил внимание секретарь ФНПР Олег Соколов:
- В частности, есть отсылочный пункт, связанный с электронным документооборотом в сфере охраны труда. Да, в законопроекте есть норма о том, что перечень электронных систем работодателя должен быть интегрирован с системой “Работа в России”. Но конкретно это регулируется постановлением Правительства, которого еще пока нет. И очень важно, чтобы в рамках нормативно-правового акта была обязанность Роструда вести реестр информационных систем работодателей.
Еще один момент связан с увеличением общей численности работников, занятых у работодателей - субъектов малого предпринимательства, с 35 до 70 человек. Предполагается, что это “позволит расширить права работника и работодателя в выборе формы трудового договора”. Читай: можно будет заключать в два раза больше срочных трудовых договоров. Теперь остается только внимательно следить за правоприменительной практикой и за тем, в самом ли деле эта норма так уж помогает развитию среднего и малого бизнеса.
Довольно оригинально выступил коммунист Алексей Куринный, который внес поправку, отменяющую увеличение предела сверхурочной работы в год со 120 до 240 часов. То есть предложил исключить из законопроекта норму, ради которой он во многом, вообще-то, и писался. Хотя на тот момент, напомним, Дума уже поддержала концепцию документа в первом чтении, а увеличение лимита сверхурочных - это, по сути, часть концепции. Даже, как сказал Ярослав Нилов, ее основа. При этом позиция профсоюзов по этому поводу, как напомнил Олег Соколов, была и остается неизменной: лимит должен повышаться только тогда, когда это прописано и в отраслевом соглашении, заключенном на федеральном уровне, и в коллективном договоре на уровне предприятия. Однако в рамках пакетного соглашения законопроект был представлен в том виде, какой есть.
Еще одно замечание Алексей Куринный высказал не только как депутат, но и как врач. Речь идет о норме, согласно которой по письменному заявлению работника “может проводиться профилактический медицинский осмотр, диспансеризация или периодический медицинский осмотр в порядке, предусмотренном законодательством об охране здоровья”. Однако, как настаивает депутат, “существующий вариант профилактического медицинского осмотра или диспансеризации не предполагает выдачи заключения о возможности или невозможности сверхурочной работы”. Поэтому, по сути, было предложено ввести особую, специальную процедуру специального, особого осмотра и выдачу такого же заключения.
Как оказалось, этот момент вызвал в свое время “бурное обсуждение на площадке правительства”. Об этом рассказала замминистра экономического развития Татьяна Илюшникова. Как и о том, что правительство решило ориентироваться в этом вопросе на позицию Минздрава. “И помимо профосмотров предусмотрели вообще все возможные форматы для того, чтобы не ущемлять права работников”. Тем не менее долго еще члены комитета и приглашенные спорили о том, нужно ли запросить у Минздрава письменную позицию или же попросить представителя министерства встать в устную на пленарном заседании. Обошлись в итоге без того и без другого.
- Были ссылки на Минздрав, но, к сожалению, Минздрав нам так и не представил своей позиции, каким же образом будет проводиться оценка состояния здоровья, - констатировал уже на пленарке 14-го числа Алексей Куринный. - А самое главное - выявление противопоказаний. Где этот список? Кто его будет утверждать? Каким образом будет все действовать? На наш взгляд, без наличия подобного рода гарантий мы рискуем тем, что человек, имеющий серьезные заболевания, но который хочет или вынужден зарабатывать, не пойдет ни к какому врачу, не будет проходить никакие профосмотры. Что может точно так же привести либо к смерти на работе, либо к значительному ухудшению здоровья. Что, безусловно, отразится и на демографических показателях, за которые мы сегодня боремся, и на показателях здоровья населения, и на преждевременной смертности, и на всем, что с этим связано. Мы фактически сегодня разводим руками и говорим: хочешь работать сверхурочно, даже если ты больной, - работай! И никаких помех этому со стороны государства нет.