Одно из самых политически стабильных государств арабского мира, королевство Марокко имеет давние профсоюзные традиции. Марокканские профсоюзы часто отстаивают права своих членов через уличные акции — правда, увы, не могут похвастаться настоящей массовостью и организационной крепостью. Вдобавок в последние годы в этой стране — в духе общемировых трендов — продолжается наступление на фундаментальные профсоюзные права. * Зеленая пятиконечная звезда, знак «пяти столпов ислама», — геральдический символ Марокко.
Эль-Магриб эль-Акса — «Дальний Запад» — именно так звучит самоназвание Марокко. Отчасти в силу своего положения на западном краю мусульманского мира Марокко дольше соседей удавалось защищать свою самостоятельность от посягательств более крупных держав. Но на рубеже XIX–XX веков султанат Марокко оказался лакомым куском и для европейцев — и в итоге попал под контроль Франции и Испании; бoльшая и самая населенная часть страны досталась Франции.
В Марокко хлынули европейские переселенцы и, кроме того, стала быстрыми темпами развиваться добывающая промышленность: в этой части Северной Африки находятся богатейшие залежи фосфоритов и других полезных ископаемых.
Франция 1910-х и 1920-х годов переживала расцвет профсоюзного движения. Традиции рабочей самоорганизации переселенцы из метрополии привезли с собой и на марокканскую землю. К концу 1920-х годов в одном только Французском Марокко в в промышленности и сельском хозяйстве трудились и около 100 тысяч коренных жителей страны, которые также стали вовлекаться в профсоюзную деятельность.
Во Французском Марокко, номинальным главой которого оставался султан, закон не допускал создания каких-либо рабочих ассоциаций. Но к органайзингу рабочих подключились профсоюзы с другой стороны моря — и прежде всего левая и боевая французская Всеобщая конфедерация труда (CGT), пользовавшаяся большой популярностью среди французских рабочих.
К 1930-м годам во Французском Марокко началось мощное стачечное движение. Летом 1936 года на фоне массовых забастовок колониальная администрация частично отменила в протекторате запрет на членство в союзах для рабочих из Европы. Право марокканцев на объединение будет признано только в 1940-е годы.
Тогда же под эгидой Всеобщей конфедерации труда был создан первый профсоюзный центр на территории Французского Марокко — Всеобщий союз марокканских профсоюзов UGSM.
К 1938 году из примерно 20 тысяч членов профсоюзов на марокканской земле, несмотря на все ограничения со стороны властей, коренные жители составляли примерно четверть…
В 1940 году, после оккупации Франции Германией, ее североафриканские колонии оказались под контролем коллаборационистского режима Виши; любая независимая профсоюзная деятельность в тот период была запрещена. Но уже к 1942 году Марокко вновь перешло под контроль «Сражающейся Франции» Шарля де Голля и союзников.
После освобождения Марокко от нацистов право на объединение работников в профсоюзы здесь было восстановлено. И, что еще более важно, наконец-то признано за коренным населением страны.
Но дни колониального присутствия европейцев в Северной Африке подходили к концу. В султанате все чаще звучали призывы к борьбе за независимость. Все большую популярность стала набирать националистическая партия «Истикляль» («Независимость»).
И сами марокканские рабочие лидеры стали все чаще выступать за создание собственных — отдельных от европейцев — профсоюзов.
Активным сторонником самоопределения Марокко выступал сам султан Мухаммед бен Юсуф; к движению за независимость присоединились и профсоюзы, организовывая многотысячные шествия, стачки и демонстрации. Постепенно борьба приобрела вооруженный характер. В 1953 году колониальные власти спровоцировали свержение султана; монарх был выслан — вначале на Корсику, позже на Мадагаскар. Репрессии коснулись также политических и профсоюзных лидеров Французского Марокко.
В марте 1955 года во Французском Марокко начал действовать — поначалу подпольно — новый профцентр, Марокканский союз труда (UMT), тесно связанный с националистическим движением.
Ровно через год Франция согласится уйти из Марокко. Вскоре большую часть своих марокканских владений, за вычетом приморских городов Сеута и Мелилья и некоторых островов, оставит и Испания. Марокко будет провозглашено независимым государством, а султан Мухаммед бен Юсуф в 1957 году станет королем Мухаммедом V.
В первые годы независимости UMT достиг численности примерно 300–600 тысяч членов (точность статистики в марокканских профсоюзах вызывает вопросы).
Главный и единственный на тот момент профцентр, активисты которого принимали участие в борьбе за независимость, был тогда чрезвычайно влиятельной организацией. В годы становления марокканской государственности UMT с легкостью смог пролоббировать законы о безопасности на производстве, минимальной заработной плате, страховании работников. Благодаря профсоюзам были разработаны и программы по созданию новых рабочих мест.
«UMT, — пишут историки Жан-
Франсуа Клеман и Джеймс Пол, — завязал тесные отношения с государственным аппаратом… но эти связи оказались опасно комфортными. Государство дало UMT под штаб-квартиру… офис в центре Касабланки, не требуя арендной платы… так же обстояли дела и с профсоюзными офисами на местах. Государство также платило госслужащим, занимавшим посты освобожденных профлидеров и организаторов UMT, фактически платя зарплаты большей части центрального и местного профаппаратов».
Уже в 1959 году неофициальной монополии UMT пришел конец. После того как в партии «Истикляль» произошел раскол и активисты ее левого крыла — в том числе многие профлидеры — образовали новую партию социалистической ориентации, Национальный союз народных сил, оставшаяся часть функционеров «Истикляль» вложилась в собственный профсоюзный проект — Всеобщий союз трудящихся Марокко UGTM, напрямую связанный с партией «Истикляль». Сам UMT вскоре объявит о своей «непартийности» и независимости.
Так или иначе, рабочее движение Марокко пошло по пути дробления.
В семидесятые этот процесс продолжился. UMT в это время переживал далеко не лучшие времена, потеряв прежнее влияние, и воспринимался как «бюрократический» и не слишком боевой союз. Часть его членских организаций в 1978 году перешли в новую, более левую и оппозиционную властям Демократическую конфедерацию трудящихся (CDT). Со временем CDT выбилась на второе место по охвату членства и влиянию среди марокканских профсоюзов.
Тогда же, в 1970-е годы, представительство на профсоюзном поле Марокко получили и исламисты — сила, которую «махзен» (марокканское слово, которым в стране называют правящие круги) традиционно старался использовать для противодействия марокканским коммунистам и левым. Вотчиной исламистов стал созданный в 1976 году Национальный союз трудящихся Марокко.
Поначалу малочисленная, эта организация сейчас имеет весьма серьезный вес в госсекторе — в частности, образовании и здравоохранении. И неудивительно: в наши дни именно исламисты превратились в самую влиятельную политическую силу Марокко.
Это — лишь крупнейшие профсоюзные структуры. Всего в королевстве на национальном уровне работников представляет больше 20 профобъединений и независимых союзов.
Преемником Мухаммеда V в 1961 году стал Хасан II. Он повел Марокко по пути управляемой «модернизации сверху». В стране была принята Конституция, ограничивавшая марокканскую монархию, но король сохранил в своих руках все рычаги авторитарного правления.
В экономике и внутренней политике королевский двор взял на вооружение принципы «исламского социализма»: вектор развития экономики стал направляться пятилетними планами; цены на жизненно необходимые товары, в том числе хлеб, начали регулироваться в целях поддержки неимущих. Принадлежавшие иностранному капиталу компании были «марокканизированы»: собственников вынудили передать государству не меньше половины акций.
Оппоненты власти и часть профсоюзных лидеров в стране подвергались репрессиям (в 1963 году по обвинению в заговоре против монарха было арестовано несколько сотен марокканских левых). В 1965 году в Париже был похищен и убит видный левый политик и критик короля, глава Национального союза народных сил аль-Махди Бен Барка. По сравнению с первыми годами независимости роль и влияние профсоюзов в Марокко резко упало, меньше стало и забастовок…
Жесткий экономический курс в Марокко, однако, был не слишком эффективным: к началу восьмидесятых годов экономика страны оказалась разбалансирована. Вдобавок в 1975 году Марокко аннексировало Западную Сахару, втянувшись тем самым в длительную и партизанскую войну на этой пустынной, но богатой полезными ископаемыми территории.
Правительству пришлось вводить в стране меры бюджетной экономии по рецепту МВФ. Из-за отмены субсидий и серьезного неурожая в 1981 году резко взлетели цены на основные продукты питания. Беднейшие марокканцы оказались на грани голода — и протест выплеснулся на улицы крупных городов. В частности, была практически парализована жизнь Касабланки —главного делового центра Марокко. Профсоюзы — как UMT, так и CDT и другие организации — заявили о себе, объявив общенациональные забастовки.
Беспорядки были подавлены силой: в ходе армейских операций погибло несколько сотен человек. Но режим Хасана II сделал из произошедшего должные выводы: оппозиционные политики были введены в правительство, а профсоюзы привлечены к обсуждению дальнейших мер бюджетной экономии.
«Хлебные бунты» продолжались. В 1984 году улицы марокканских городов захлестнула «голодная интифада» студентов и безработных. Во время этих событий было убито около 200 человек.
Массовые забастовки с десятками тысяч участников, переросшие в беспорядки и столкновения, случились и в 1990 году — и в этот раз рост цен на хлеб стал одним из триггеров протеста.
Желая привлечь в страну инвесторов, Хасан II перешел от госрегулирования к либерализации экономики. А его преемник, занявший престол в 1999 году молодой король Мухаммед VI, начал масштабные либеральные реформы в сфере политики и общественной жизни и сумел добиться существенного экономического роста в своей стране. И когда в 2011 году в на Ближнем Востоке один за другим начали сыпаться режимы, казавшиеся успешными и незыблемыми, королевский трон Марокко устоял без особого труда.
Волна протестов арабской молодежи — «поколения “Фейсбук”» — началась в конце 2010 года в соседнем с Марокко Тунисе. А в Марокко массовые молодежные демонстрации с требованием политических и социальных перемен и ликвидации общей для арабского мира беды — всепоглощающей коррупции — начались в феврале 2011 года.
Профсоюзные объединения как левого, так и исламистского толка заявили о поддержке протестов. Забастовки в Марокко начались еще до старта февральских демонстраций: в январе 2011 года, в частности, прошла массовая стачка работников госсектора. Несмотря на рост экономических показателей, реальные доходы марокканцев падали из-за высокой инфляции, но правительство несколько лет оставляло без ответа профсоюзные требования о повышении зарплат и пенсий.
На фоне протестов король Мухаммед, однако, сыграл на опережение. Была объявлена конституционная реформа, призванная дать правительству больше независимости от короля. Кроме того, очевидно, помня печальный опыт восьмидесятых, когда мирные стачки легко перерастали в кровопролитие, правительство пошло на большие уступки профсоюзам в тех вопросах, где прежде демонстрировало несговорчивость. А именно, несколько лет перед «арабской весной» профсоюзы безуспешно добивались повышения зарплат и пенсий марокканцев в связи с высокими темпами инфляции. И теперь правительство существенно повысило зарплаты госслужащих; почти вдвое выросли и пенсии…
Уличные протесты и забастовки в Марокко — обычное дело. В революционном 2011 году, например, почти на каждый день года пришлось бы по забастовке. Но этот показатель говорит, увы, и о качестве механизмов профсоюзного представительства в стране.
К 2019 году примерная цифра охвата работающих марокканцев профсоюзным членством — 6,7%, что даже по меркам Северной Африки совсем не впечатляющий показатель. И тем более это немного, учитывая раздробленность марокканских профсоюзов. Конечно, это скорее правило, чем исключение для развивающейся экономики, какой остается Марокко. В конце 2000-х годов более 40% марокканцев было занято в сельском хозяйстве и рыболовецком промысле. Тогда как в промышленности и строительстве — отраслях, которые являются опорой профсоюзов во многих странах, — занято немногим больше 20% населения. Подавляющее большинство работодателей страны — собственники маленьких предприятий, магазинов, ремесленных мастерских. Это сфера, где профсоюзный органайзинг — огромная проблема для любого, даже самого мощного профсоюза.
Стоит ли, вдобавок, говорить, что профсоюзные права, закрепленные в марокканской Конституции, регулярно подвергаются атакам? В 2019 году профсоюзам едва удалось, объединив усилия, отправить на доработку репрессивный закон о забастовках, резко усложнявший их проведение и вовсе запрещающий стачки в «жизненно важных» отраслях.
Но способов давления на профсоюзы становится только больше. В прошлом году в борьбе с трудовыми протестами помогла пандемия COVID-19: власти попросту запретили в Марокко любые митинги и собрания. Но марокканские профсоюзы едва ли уйдут с улиц своих городов.
Александр ЦВЕТКОВ
Протесты учителей 2021 г.
24 марта 2021 года в столице страны Рабате была разогнана — с применением водомета и других спецсредств — многотысячная демонстрация протестующих учителей.
Учительские протесты в Марокко продолжаются с 2019 года. Их причиной стали правовая незащищенность и дискриминация работников образования, трудоустроенных по срочным контрактам, в сравнении со штатными преподавателями.
Временные контракты в марокканских учреждениях образования были введены в 2016 году, и к настоящему времени по этой схеме оформлено около трети марокканских преподавателей. В основном это — молодые специалисты.
Протест марокканских учителей поддержали национальные профцентры, левые партии и гражданские группы.