В Совете Федерации 29 сентября прошел круглый стол на тему “Институт самозанятых: от теневого сектора экономики к экономической эффективности”. Эксперты обсудили промежуточные итоги эксперимента по налогу на профессиональный доход (НПД), который продлится до конца 2028 года. И - высказали предложения по очередным корректировкам законодательства в данной сфере.
Круглый стол “Институт самозанятых: от теневого сектора экономики к экономической эффективности” с участием представителей власти, бизнеса и самого сообщества самозанятых, включая их профсоюз, организовал на своей площадке Совет Федерации. Проблемы для обсуждения сформулировал сенатор Иван Евстифеев:
- Кто-то по-прежнему не видит смысла выходить из тени, потому что не чувствует гарантий или не понимает выгод. Кто-то сталкивается с тем, что крупные игроки или даже работодатели пытаются использовать этот режим не по назначению. Многие [самозанятые] спрашивают: а что дальше? Будут ли нас поддерживать? Как нам жить на пенсии? Как на нее накопить? Как защититься, если человек самозанятый заболел? Как масштабировать свое дело? Нужно ли переходить к индивидуальному предпринимательству?
На эти и другие вопросы и попытались ответить эксперты.
С 1 июля 2020 эксперимент по введению “налога на профессиональный доход” (НПД, официальное название “режима самозанятости”) распространен на все регионы страны, которые хотят в нем поучаствовать. (Изначально проводился в четырех, затем - в 23 регионах.) Цель эксперимента - вывести граждан из теневого сектора экономики, выманив их оттуда пониженной ставкой налога на доход физических лиц (4% либо 6% в зависимости от статуса контрагента самозанятого вместо обычных 13%). Эксперимент продлится до конца 2028 года.
По состоянию на сентябрь 2026 года в России зарегистрировано 17 540 млн самозанятых. (На конец 2025 года - 15 400 млн.) Только за август 2026-го зарегистрировалось 242 900 новых самозанятых. Финансовые показатели также демонстрируют рост. Так, в июле 2026 года общая сумма начисленных налогов достигла 13,4 млрд рублей, а совокупная выручка самозанятых составила около 300 млрд рублей. За 2025 год совокупный доход самозанятых вырос на 38,6% и превысил 3 трлн рублей.
Денис Скрипков, доцент кафедры экономической социологии Высшей школы экономики:
- Первая проблема - нестабильность и низкий уровень доходов. Заработок самозанятых зависит от колебаний спроса, количества заказов, сезонности и решений самой платформы.
Вторая проблема - отсутствие социальной защиты. Платформенные самозанятые, как правило, не имеют тех гарантий, которые предоставляются наемным работникам: минимальной оплаты труда, отпуска, пособий по временной нетрудоспособности. Значительная часть социально-экономических рисков перекладывается с платформы на самого работника.
Третья проблема - высокая интенсивность труда. Гибкость - одно из главных преимуществ самозанятости - оборачивается переработками для огромного количества самозанятых: ночной работой и стиранием границ между работой и личной жизнью.
Четвертая проблема - иллюзия автономии и алгоритмический контроль. Независимость и самостоятельность платформенных работников сочетаются с жестким контролем, который осуществляется платформой.
Получается, что платформа выступает не просто посредником, а своеобразным электронным диктатором, устанавливающим правила, которые продавцы вынуждены принимать, но они не могут их оспаривать. Для продавцов она превращается в полноценное рабочее место, где им постоянно приходится идти на компромисс между автономией и подчинением правилам. А платформа часто сознательно выстраивает эти правила в пользу спроса. Так что для снижения рисков, о которых я говорил, необходимо признание трудовых прав платформенных работников, доступ к социальным гарантиям, прозрачность алгоритмов, возможность коллективной защиты интересов.
Владимир Ковалев, директор по взаимодействию с органами власти сервиса заказа такси “Максим”:
- Мы работаем по всей России, преимущественно в населенных пунктах с численностью ниже 500 тысяч человек. С нами работают не таксопарки, потому что в малых населенных пунктах эта модель нежизнеспособна. Мы работаем напрямую с самозанятыми. Мы видим, что огромное число участников этого процесса: федеральные органы власти, налоговая служба, агрегаторы, самозанятые - выстроили очень эффективную систему работы в сфере цифрового поля.
Есть две ключевых сущности в НПД. Это классический самозанятый - репетитор, арендодатель квартиры, например, и - платформенный. Первый, по сути, берет на себя функции индивидуального предпринимателя. А второй зависит от платформы. Она обеспечивает заказами, она администрирует и тарифицирует занятого, она ведет его, скажем так, налоговый учет, передает информацию о чеках, выбивает эти чеки. И это возможно исключительно благодаря цифровым платформам. Это стопроцентная легализация, фискальная дисциплина, безопасность и иные преимущества.
Марина Блудян, первый вице-президент “ОПОРЫ РОССИИ”:
- Нам нужно думать о законе об экономической деятельности физических лиц. Потому что эксперимент [по НПД] далеко не всех охватил. Например, у нас огромное количество граждан, которые сдают в аренду квартиры, дачные и летние домики, автомобили, гаражи, парковки - все, что угодно, и они остались в серой зоне и точно не платят налог. Мы примерно посчитали, что в этой зоне у нас находятся - не падайте - триллионы рублей. И если взять эти триллионы и умножить на четыре процента налога, [получатся] триллионы доходов государства, которое их недополучило.
Алена Лёвочкина, руководитель аппарата Независимого профсоюза “Новый труд”:
- Мы как профсоюз полностью поддерживаем режим самозанятости и считаем, что это один из самых успешных и своевременных инструментов, которые государство создало за последние годы. Действительно, самозанятость дала возможность миллионам граждан простой и легальный способ зарабатывать. Но мы должны честно сказать и про проблемы. В том числе, часто режим самозанятости используется для подмены трудовых отношений. И мы как профсоюз в последнее время работаем с частным проявлением этой проблемы - теневым аутстафингом. Под ним мы понимаем ситуацию, когда конечный заказчик не напрямую привлекает исполнителей на объект работы или не набирает их в штат, а обращается к платформе-посреднику, чтобы привлекать этих исполнителей на разовые смены. Однако часто заказчик закрывает постоянные смены одними и теми же людьми, а выплаты привязаны не к результату, не к оказанной услуге, а к отработанным часам. Руководитель объекта распределяет задачи, и в целом исполнители подчиняются внутреннему распорядку объекта работы наряду с теми работниками, которые в штате. При этом понятно, что привлекаемые исполнители не получают никаких социальных гарантий. Проблему гибкости труда нужно решать глобально, отдельным законом о платформенной занятости, где мы пропишем отличие добросовестных практик работы через цифровые платформы от теневых схем, которые ведут к подмене трудовых отношений.