Количество моногородов в России с 2014 года сократилось с 321 до 264, а наиболее проблемных в социально-экономическом плане стало почти вдвое меньше: “всего” 52. В Совете Федерации 22 октября на круглом столе эксперты обсуждали эффективность уже действующих мер поддержки моногородов и предлагали ввести относительно новые. Как один из основных прозвучал тезис о том, что главная задача моногорода - перестать быть таковым.
Количество моногородов, находящихся в наиболее сложном социально-экономическом положении, сократилось за последние годы с 97 до 52. Об этом на круглом столе в Совете Федерации 22 октября рассказал Олег Голов, член комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера. Однако на сегодняшний день еще остаются нерешенными многие проблемы социально-экономического развития моногородов.
При этом, как отметил глава фонда “Институт экономики города” Александр Пузанов, сокращение списка “сложных” населенных пунктов может быть в отдельных случаях связано не с улучшением социально-экономической ситуации, а просто с закрытием градообразующего предприятия. А нет такого предприятия - нет и моногорода: ни “сложного”, ни “стабильного”, ни такого, где еще только наблюдается риск ухудшения социально-экономической обстановки. В актуализированном в марте этого года перечне содержится 264 моногорода (до того - 321). Как добавил сенатор Голов, недавний мониторинг показал: практически во всех регионах отмечается проблема резкого снижения инвестиционной привлекательности ТОР для новых резидентов. В основном из-за того, что действие особого налогового режима скоро уже должно закончиться. Поэтому многие регионы выступают за продление срока существования ТОР, созданных в моногородах, с 10 до 20 лет. Как показал круглый стол 22 октября, в парламенте поддерживают эту идею, и от выступавших представителей правительства возражений тоже не последовало. Но есть и другие идеи:
- Также регионы предлагают снизить требования по числу создаваемых рабочих мест, - сообщил Олег Голов. - И мы считаем, что это предложение вполне обоснованно, потому что идет такими гигантскими шагами развитие искусственного интеллекта, роботизации, оптимизация бизнес-процессов; повышение производительности труда стоит в приоритете национальных проектов. Но мы при этом создавать рабочие места [только] ради того, чтобы выполнить этот показатель, не совсем считаем целесообразным.
При этом сенатор говорит одновременно о важности профориентации и повышения престижа рабочих профессий: “Когда из малых городов уезжают в более крупные - это проблема. Необходимо людям показывать, что есть возможность для их самореализации на заводах в малых и моногородах”. Как это сочетается с сокращением рабочих мест, не очень понятно.
Как сообщил замминистра экономического развития Святослав Сорокин, сейчас в моногородах проживают 13,3 млн человек, или 9% населения России, а предприятия, которые там работают, “это 26 трлн выручки”. Или, по данным Росстата за прошлый год, 6% выручки от всех предприятий страны. И при этом, добавил замминистра, “в среднем уровень занятости в таком городе составляет порядка 25%”.
Десятков моногородов одновременно коснулась другая программа развития - они вошли в перечень опорных населенных пунктов (ОПН). И в них - в рамках отдельного нацпроекта - реализуются комплексные программы развития инфраструктуры. Запланировано “порядка 7,9 тыс. мероприятий общей стоимостью почти 712 млрд рублей”, отчитался Святослав Сорокин (но это на все ОПН, а не только на моногорода).
- В одиннадцати субъектах доля моногородов в выручке предприятий превышает 25%. И наши основные задачи в работе с моногородами - это стабилизация рынка труда, это диверсификация экономики, это обеспечение стабильности на градообразующих предприятиях. В половине моногородов, где режим ТОР действует, задачи диверсификации удалось решить достаточно эффективно. Зависимость от градообразующих предприятий снизилась, в 17 городах занятость в ТОР превысила занятость на градообразующем предприятии. А в 23 моногородах доля занятых на градообразующем предприятии опустилась ниже 20%. Но в среднем доля занятых в ТОР от занятости в моногородах в присутствии ТОР составила 7%, - подытожил чиновник.
В свою очередь, Алексей Бондарев, директор департамента стратегических проектов Минстроя, высказался о необходимости формирования в моногородах комфортной городской среды, которая могла бы удержать людей от переезда:
- В Москве или Казани у человека есть выбор: если не нравится район, он может переехать в другой, - считает чиновник. - В моногороде альтернативы часто нет. Если нет перспектив трудоустройства и благоприятной среды, люди будут уезжать. Главная задача моногорода - перестать быть моногородом. Одними средствами благоустройства этого не достичь.
Меры поддержки моногородов:
• софинансирование расходов бюджетов регионов и муниципальных образований на строительство и реконструкцию объектов инфраструктуры, необходимых для реализации инвестпроектов в моногородах;
• содействие в подготовке и участие в финансировании самих инвестиционных проектов;
• выполнение функций проектного офиса по проектам развития;
• формирование команд, управляющих проектами развития моногородов, и организация их обучения;
• создание территорий опережающего развития (ТОР) со сроком действия 10 лет.
Алексей Кукушкин, председатель ППО Центра судоремонта “Звездочка”, г. Северодвинск:
- Если бы меры поддержки были сопоставимы с годовым бюджетом, то, наверное, они бы значительно влияли на жизнь города. Но поскольку они не столь существенны, то и кардинального влияния на жизнь города не оказывают. В целом, конечно, ощущение моногорода есть: каждая семья так или иначе связана с градообразующими предприятиями. А это и свое комьюнити, традиции, общие события - на жизнь это отпечаток накладывает. Но в остальном город как город. Для его развития мы бы предложили более серьезную поддержку со стороны федерального бюджета - для обустройства городской инфраструктуры. У нас город фактически федерального значения, но, например, набережная требует финансирования, которого нет ни в городском, ни в областном бюджете. Если бы на федеральном уровне помогли таким городам, как наш, было бы здорово.
Что касается оттока населения - в судостроении миграция трудовых ресурсов была, есть и будет всегда. Если сегодня начинают корпусные работы, нужны разметчики, газорезчики, сварщики. Когда корпуса судов заложили, требуются монтажники, слесари, а корпусники едут туда, где закладываются новые корпуса. И это не связано с каким-то негативом внутри моногорода.
Юрий Горанов, председатель Челябинской областной организации ГМПР:
- Эффективность в программах - это создание новых рабочих мест. У нас есть такие медвежьи углы, куда инвесторы не приходят и не создают рабочие места. А градообразующие предприятия умирают. Вот взять Бакальское рудоуправление: оно сейчас в процедуре банкротства, там задолженность 4,5 млрд рублей. И вокруг ничего не сделали. Программа должна быть ориентирована не только на создание рабочих мест, но и на поддержку градообразующих предприятий. Эффективности от создания территорий опережающего развития нет: если нет логистики, то ни инвесторов, ни людей туда не заманишь. А насчет того, что “главная задача моногорода - перестать быть моногородом”, то что же, нет города - нет проблемы… В рыночной экономике моногороду не выжить. Поэтому он или должен быть ликвидирован, или ему должны оказывать помощь на уровне государства.