Рентгенолог: как разглядеть болезнь на черно-белом снимке

Фото предоставлено героем материала

МЕЖДУ МАШИНОЙ И ДИАГНОЗОМ

- Андрей Алексеевич, кто такой рентгенолог, чем он занимается, в чем специфика этой профессии?

- Рентгенолог помогает доктору в диагностике болезней, когда требуется чтение рентгенограммы - снимка внутренних структур тела, полученного с помощью рентгеновских лучей. При поступлении врач назначает план рентгенологического обследования, и рентгенолог выполняет большой спектр снимков, необходимых для диагностики или уточнения диагноза.

- С бытовой точки зрения кажется, что быть рентгенологом очень просто: все делает машина, остается лишь нажимать на кнопки. В чем же заключается профессионализм в вашей специальности?

- Машиной управляет человек. На ней можно задать рентген-лаборанту разные параметры, и мы получим рентгенограммы разного качества. От лаборанта зависит и правильная укладка больного при снимке, потому что для различных органов и частей тела существуют специфические укладки. Потом снимок приходит к рентгенологу, который должен описать то, что видит. Скиалогическая, то есть теневая, картина отображается на снимке, и ты должен в ней разобраться и дать заключение.

- На вас лежит большая ответственность - от того, что врач-рентгенолог разглядит на снимке, во многом зависит точность диагноза. Ведь если не заметить опасность, можно направить врача по ложному пути.

- Когда я только пришел на работу, мой коллега, опытный доктор-рентгенолог, пошутил, что клиницист (врач, который ставит пациенту полный клинический диагноз. - Прим. ред.) снимает перед рентгенологом шляпу, но не голову: уважает его труд, но выводы делает сам. Поэтому мы никогда не пишем диагноз - рентгенолог не имеет на это права. Он может высказать свои предположения. Врач же располагает полным набором дополнительных методов исследования, и рентгенография - только один из них.

Количество снимков, которые может посмотреть за смену рентгенолог, ограниченно. Но когда работаешь один на большую больницу, где восемьсот коек, за день приходит огромное количество снимков. Глаза устают, и возникает опасность чего-то просто не заметить.

“Клиницист снимает перед рентгенологом шляпу, но не голову: уважает его труд, но выводы делает сам”.

ОДИН НА ВОСЕМЬСОТ КОЕК

- Вы работаете в одиночку с таким числом больных?

- Да, почти два года. А кроме больницы есть еще кабинет травматологии и ортопедии: по утрам, до начала основной работы, прихожу туда, чтобы посмотреть снимки и для них. Если мне что-то непонятно, я не стесняюсь посоветоваться с лечащим врачом. Я убежден: если травматологи знают рентгенологию хуже рентгенологов, это плохие травматологи. То же самое касается хирургов и терапевтов. У опытных и хорошо подготовленных специалистов всегда есть собственное мнение. Их мастерство - в умении читать снимки, наше - в умении делать эти снимки максимально качественными.

- Каковы особенности работы рентгенолога в небольшом городе?

- Конечно, разница между медицинскими учреждениями Москвы и Нефтекамска будет существенная - и в оснащении аппаратурой, и в возможностях. Мы обычный периферийный город. В крупные диагностические центры больших городов попадают не все, и наши больницы и поликлиники - первый доступный уровень медицины для огромной части населения страны. Так что на нас лежит большая ответственность. Основная задача таких больниц, как наша, - первичное обследование, которое при необходимости становится отправной точкой для дальнейшей диагностики.

- Были ли пациенты, которые вам запомнились больше всего?

- На всю жизнь запомнилась моя первая больная в туберкулезном диспансере, в котором я начинал работать. Помню, как ее зовут, и диагноз, и рентгеновскую картину хоть сейчас нарисую. Это была замечательная бабушка, к которой я, студент с дрожащим голосом, пришел на обход.

Вообще хорошее забывается, а ошибки остаются в памяти. Я девятнадцать лет отработал в тубдиспансере рентгенологом, а не смог разглядеть миллиарный туберкулез легкого. Не оправдывало меня даже то, что такая форма туберкулеза встречается крайне редко, - это был болезненный удар по самолюбию. Бывает, смотришь на снимок - и на первый взгляд все хорошо. Потом хватаешься за голову: как же ты не увидел это проявление болезни! Патологию замечаешь не сразу: ты еще даже не понимаешь, в чем дело, но интуитивно чувствуешь: что-то не так.

“Рентгенолог привык видеть мир черно-белым. По этим монохромным, с полутонами, изображениям ему надо помочь врачу определить болезнь пациента”.

МЕЧТА КАПИТАНА

- Как вы вообще выбрали свою нынешнюю, весьма необычную, профессию?

- На меня повлияла мама. Она служила врачом-ординатором хирургического отделения на 1-м Белорусском фронте, прошла Белоруссию, Польшу, Германию, а после Победы еще два года оставалась на службе в Польше и на Западной Украине. Для нее не существовало понятия “быть вне работы”. Вернувшись домой в 1947 году, мама всю оставшуюся жизнь проработала стоматологом в больнице своего родного поселка Николо-Березовка. Я часто бывал у нее в кабинете, знал всех врачей и медсестер. Мне так и говорили: раз мама врач, то и тебе туда дорога. Сначала всеми силами отбивался - мы жили на берегу Камы, и я хотел стать капитаном речного судна. Но мое детство пришлось на послевоенные годы. Воспоминания о войне были еще свежи, вокруг было много молодых ветеранов. И я видел, с каким огромным уважением относились к маме и ее однополчане, и наши земляки - кажется, не было человека в поселке, кто ее не знал. И я понял, что хочу заслужить такое же уважение людей, как и она.

В итоге три раза поступал в медицинский институт, проваливался на экзаменах, пошел работать слесарем контрольно-измерительных приборов на завод, но в конце концов добился своего. Врачом работала и моя жена, сын закончил Военно-медицинскую академию, так что у нас сложилась династия.

Рентгенология вообще весьма интересная специальность. Мне один знакомый как-то сказал: “Ты привык видеть мир в черно-белом цвете”. И он прав - по этим монохромным, с полутонами, изображениям тебе надо помочь врачу определить болезнь человека. То есть ты должен отлично знать анатомию, физиологию человека, владеть основами основ терапии, травматологии, хирургии. Да, с возрастом работа становится тяжелее, но пока здоровье позволяет тебе помогать людям, ты работаешь.

ПРОФОРГ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

- Вы еще и профгрупорг диагностического отделения больницы. Как вы формулируете свою основную задачу?

- В профоргах я всю жизнь - как на 1-м курсе института в 1971 году назначили, так и остаюсь - семь лет в вузе, девятнадцать - в туберкулезном диспансере, где я сначала работал, теперь в больнице. Я вовсе не борец, но привык, что ко мне обращаются за помощью. И если бы профсоюзная работа вдруг ушла из моей жизни, мне бы ее очень сильно не хватало.