Теория и практика военного капитализма

Суть его состояла в следующем. В обстановке внешнего давления - гражданской войны и интервенции иностранных государств - власть перешла к свертыванию товарно-денежных отношений в пользу прямого перераспределения ресурсов. Вводились карточки на продовольственные товары и предметы потребления. Для прямого изъятия хлеба - город надо было кормить, а денег не было - в деревню направлялись вооруженные отряды. Предприятия массово национализировались, а частная торговля попала под запрет. Государственная монополия была введена на большой перечень товаров. Труд был милитаризирован через создание так называемых “трудовых армий” и введение соответствующей повинности. Подо все это была подведена база сверхцентрализованного планирования...

Существовал этот проект до 1921 года, когда в результате серии восстаний - от Тамбова до Кронштадта - большевикам стала ясна необходимость ослабить вожжи. Была введена новая экономическая политика - нэп. Но это уже другая история.

Так вот, при взгляде на промышленную и финансовую политику, по-своему последовательную, которую проводят правительство и Центробанк в обстановке внешнего давления на Россию, поневоле возникают ассоциации. Они, конечно, не об ускоренном строительстве коммунизма. А точнее - о своеобразной политике, которую можно назвать военным капитализмом. В том смысле, что наряду с радикально-либеральными методами в экономике применяются и радикально-военизированные методы управления социальной сферой.

В рамках военного капитализма, естественно, не национализируются предприятия. Напротив, ширятся попытки заработать деньги через приватизацию даже таких предприятий, которые успешны и доходны. С одной стороны, снимаются ограничения на скачки курса валют, с другой - в социальной сфере деньги в регионы приходят через прямые трансферы из федерального центра. Без них финансовый коллапс уже наступил бы. Но и с ними социальные обязательства в большой группе регионов в 2016 году оказываются необеспеченными.

Падение реальной зарплаты по стране в среднем примерно на 11% означает еще и то, что на смену товарно-денежным отношениям (“можно купить”) приходят карточки на товары и продукты питания для нуждающихся. А это уже прямое распределение. Идея депутатов о введении ответственности для детей, не заботящихся о родителях, - это, по сути, перекладывание на них функций Пенсионного фонда: вместо достойной пенсии - забота близких. Это, кстати, даже не то что товарно-денежные - скорее родоплеменные отношения.

Впрочем, в существенной части социальной сферы товарно-денежные отношения буквально навязываются. Я имею в виду и рост платных услуг в медицине, и сокращение бюджетных мест в образовании. Там же, где у населения не хватит ни денег, ни родства, - не будет вообще ничего. Последний тезис - о переводе целой группы социальных гарантий с федерального уровня на кошт и усмотрение нищих регионов.

И надо всем этим вместо большевистского Госплана прошлого века парит сегодняшняя невидимая рука рынка, которая, по мысли правительства, все расставит на свои места.

На протяжении уже года подобной политики - последовательной и жесткой - не появилось никаких обнадеживающих сигналов в экономике. Предприятия продолжают закрываться, скрытая безработица растет, уровень жизни основной массы работников падает. Нужно понимать, что включение России в цепочку мирового оборота товаров имело определенные плюсы. Однако на сегодня получается так: по политическим мотивам Россия из этой цепочки исключается, но внутреннего продукта, который может компенсировать внешние потери, не появляется. Из последних потерь/приобретений: возможность внутреннего туризма вместо Египта и Турции, возможные ограничения на турецкие продукты. Одна загвоздка: российский юг (включая Крым) дороже и менее комфортен, чем потерянные “политические курорты”. А наш агропром нескоро компенсирует потери турецких овощей-фруктов...

За прошедший год, в принципе, стало ясно, что из политики импортозамещения и кредитно-денежной системы устроили бюрократический фарс с элементами ультралиберализма. И точно так же понятно, что система не готова принудить богатых делиться доходами и развивать внутренние ресурсы. Именно поэтому на помощь либерализму приходит военный капитализм. То есть тот же либерализм, только с силовой поддержкой. Насколько дееспособен такой режим работы, мы узнаем в следующем году - когда, вероятнее всего, уровень жизни снизится еще больше.