Культура

Культурные опера

Отношение населения к правоохранительным органам нормальным сегодня не назовешь. Но не будем повторять какие-либо (отчасти заслуженные) обвинения в адрес стражей порядка в день их профессионального праздника. Вспомним только, что по-прежнему, если преступник посягнул на жизнь или имущество гражданина, тот в первую очередь зовет на помощь милицию. Корреспондент “Солидарности” встретился и пообщался с “самыми культурными милиционерами страны” - сотрудниками 12 отдела Главного управления уголовного розыска (ГУУР) МВД РФ, которые занимаются возвращением ценностей, созданных поколениями россиян. Хотя основной задачей сотрудников этого “антикварного” отдела является контроль над расследованием дел всероссийского значения, они не прекращают заниматься настоящей оперативной работой, розыском и задержанием преступников, возвращением похищенных ценностей. О нынешней работе, об интересных уголовных делах из своего прошлого и практики сотрудников рассказывает исполняющий обязанности начальника отдела полковник Сергей АНДРЕЕВ.

КЛАССИКА ЖАНРА


- Сергей Николаевич, а для чего вам-то оперативная работа? Вы - Главное управление, а значит, можете за бандитами не бегать. Сидите и строчите “указивки”...

- Ага, “...и теряйте квалификацию”, так что ли? Ведь “указивки” будут становиться все более безграмотными. Без участия в оперативной работе, без постоянного общения с людьми - сотрудниками, подозреваемыми, потерпевшими, агентурой - руководитель быстро отстает от жизни. А у нас еще и расстояния огромные...

Работа должна вестись по классическим методикам. Как это было у нас, в специальном отделе при ГУВД Москвы, который работал по точкам скупки и перепродажи краденого. (Я перешел оттуда в ГУУР только в 2001 году.) Это был единственный отдел, занимавшийся настоящим уличным сыском. Мы работали в основном на точках сбыта краденого. Каждый день ходили на радиорынки, в комиссионные магазины, ломбарды, кропотливо создавали агентурную сеть. Иногда даже гримировались и парики надевали. И в результате такой ежедневной работы успешно выявляли разных злодеев.

Помню, году в 88-м мы задержали близ Курского вокзала двоих ребят, охранников большого магазина - кажется, универмага “Первомайский”, но точно уже не помню. Они пытались продать большое количество золота, драгоценных камней и бриллиантов скупщикам. Подозрительно, но ясно только, что дело нечисто. Допрашивали. Наконец те “колоться” начали. Оказывается, накануне к ним в магазин пришел странный человек лет сорока и спросил: “Подскажите, где здесь таможня, я хочу за границу уехать”. Да еще открыл свою сумку и показал ее содержимое. А там - настоящий клад: золото, платина, бриллианты. Ребята не дураки - говорят: “Таможня - это мы. Ты сумку нам оставь, мы ее проверим, а завтра за ней приезжай”. И проводили мужика до троллейбуса.

Но признание охранников еще не давало нам возможности возбудить дело. Нет потерпевшего - нет преступления. К счастью, кроме примет доверчивого “терпилы”, мы заставили горе-охранников вспомнить его фамилию. И начали искать. Нашли его в психиатрической больнице - потому что и там искали, потому что нам было ясно, что нормальный человек так, как он, поступить не может. Драгоценности вернули родным. Кстати, этот человек оказался сыном знаменитого ученого, поэтому фамилию его я называть не буду.

- Ты про могилу расскажи, - вмешивается в разговор другой сотрудник, Илья Рясной. - У нас таких “чумовых” дел, к сожалению, не было...

- Это было уже в 1996 году. Там же, в районе Курского вокзала, мы задержали одного молодца, который пытался продать радиоаппаратуру. “Раскололи”. Он признался, что убил и закопал на территории лесопарка Лосиный остров своего друга и его собаку. Мол, когда “друзья” гуляли в лесу, между ними - из-за поведения собаки - разыгралась ссора. И преступник ударил и убил саперной лопаткой сначала собаку, потом ее хозяина, своего друга. И закопал - сверху положил собаку, чтобы труп человека было труднее обнаружить. Потом пошел в квартиру друга - из его кармана он предварительно забрал ключи - и вынес оттуда все, что мог. Так, пишет он чистосердечное признание, и мы едем искать труп - ведь без трупа нет дела. Приезжаем и... находим в могиле только собаку. “Нет, я его точно здесь закопал!” - удивляется преступник. Едем к потерпевшему домой - там его нет. В конце концов мы обнаружили его... в Кащенко (теперь психиатрическая больница им. Алексеева. - А.Ч.). Потерпевший сохранил ясный разум и твердую память и помог нам восстановить картину.

Оказывается, парень был только оглушен. Очнулся в могиле, под телом собаки. Он задыхался, но сумел раскопать землю и выбраться на поверхность. Ползком, время от времени теряя сознание, весь в земле и крови, он добрался до шоссе. А в это время по дороге ехала машина - “скорая помощь” - из нашей лучшей московской психушки. Машина остановилась, врач и фельдшер, в белых халатах, подошли к раненому. Тот только и успел сказать им: “Я умер? Вы - ангелы?” - и потерял сознание. К счастью, потом у него все было хорошо. В отличие от преступника.

“КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ”

- А этот ваш замечательный отдел, где вы раньше работали, еще существует?

- Нет, он был расформирован в 2001 году по приказу нового начальника ГУВД Москвы Владимира Пронина. Осталась некая структура, числом в тридцать сыскарей, но, сами понимаете, как она сможет контролировать все точки сбыта краденого? У нас же этим раньше занимались сто пятьдесят человек.

- А сколько сотрудников в вашем отделе ГУУР?

- Восемь. Ходят слухи, что останется пять, но точно пока не известно, хотя региональные структуры уже сокращают. Да, погоны у нас большие, а вот зарплаты... От восьми до десяти тысяч рублей. При этом предметы, которые мы разыскиваем, редко стоят меньше двух десятков тысяч долларов. Схема работы такая - за каждым сотрудником закреплена определенная тема. Вот Павел Евгеньевич занимается только церковными ворами, грабителями и разбойниками. Подполковник Илья Рясной контролирует покушения на частные коллекции. Но каждый из нас не скачет по верхушкам, а расследует. И ведет по нескольку конкретных дел, относящихся к его сфере.

- Как подбирали сотрудников для вашего отдела? Что, все “в прошлой жизни” антиквариатом торговали? Или вы все - искусствоведы?

- Нет, мы обычные милиционеры. Илья вот - бывший милицейский журналист, в студии МВД работал. Я сюда из спецотдела пришел, про который вам рассказывал. Просто здесь собрались люди, которые хотели и научились заниматься оперативной работой. А учиться этому нужно долго. Я ведь, прежде чем опером стал, в патрульно-постовой службе поработал. А службу в милиции начал вообще в конвойном полку, стоял “с ружьем” у скамьи подсудимых, в суде. Туда меня отправили по комсомольской путевке. Когда я шел на дембель, еще в армии, меня вызвали в комсомол и сказали: “Нужны милиционеры”. Ну я и пошел. Это было в 1978 году.

- Как подбираются дела, которыми вы занимаетесь не “в порядке контроля”, а расследуете?

- Чаще всего мы расследуем дела, которые поступают к нам сверху, после того как потерпевшие пишут жалобы на имя министра. Однако иногда к нам обращаются напрямую. Вот, к примеру, к нам обратился один человек - знаменитый коллекционер и художник. К нему приходили по рекомендации оценщики и взяли на экспертизу полотна авангардистов (по одной картине Клюма, Шагала, Минькова, Малевича, Кандинского) и еще одну работу Ван Гога, не помню точно какую. Все вместе тянет примерно на семь миллионов долларов. Самые дешевые - Клюм и Миньков - стоят где-то по сто тысяч долларов. Ну и пропали “оценщики”... Потерпевший обратился к нам, мы просчитали, где все это может находиться, и все эти картины “подняли” за три дня. Они уже в Швейцарии были. А потом три года длилась переписка со швейцарскими правоохранительными органами. В итоге местные органы начали у коллекционера за возвращение картин деньги вымогать. В общем, некрасивая история. Но картины мы все-таки вернули. И скоро начнется судебный процесс по этому делу.

НЕОЦЕНЕННОЕ ИСКУССТВО

- Все-таки непонятно, как это людям дали на оценку столь дорогие вещи...

- Это особый мир. При наличии письменной или устной рекомендации уважаемого коллеги коллекционеры вам могут ценную вещь отдать и никаких расписок не потребуют. Потому что считается, что эти, к примеру, картины, иконы или гравюры утаить ни от кого не удастся. По большому счету так оно и есть - потому что круг ценителей антиквариата очень узок, это большая деревня. А потом, оценка старинных вещей всегда большая проблема, признанных экспертов мало, и потому они, эти эксперты, и их рекомендации ценятся буквально на вес золота. И этим умело пользуются мошенники.

Недавно в суд было передано еще одно дело, которое вызвало переполох. Жила-была одна достаточно известная балерина, которая выступала даже в Большом театре. Но эта балерина уже давно не танцует, она на пенсии. А жить чем-то надо! Раньше, еще в советское время, помимо зарплаты и гонораров была у артистов такая статья дохода, как спекуляция дефицитными заграничными товарами, это еще иначе называлось фарцовкой. Ну а сейчас “фарца” неактуальна... Так она вот что придумала: брала у людей на оценку дорогие художественные изделия и предметы - часики, например, “дешевенькие”, за семь тысяч долларов. Набрала она такого добра примерно на полсотни тысяч “у.е.” и пропала из виду своих “клиентов”. Те обратились к нам, мы даму нашли. Сейчас она под подпиской о невыезде - все-таки пожилой человек... Скоро начнется процесс. Правда, мы долго мучались с тем, чтобы получить разрешение на возбуждение этого уголовного дела - даже в Генпрокуратуру обращались: дама отрицала, что присвоила ценности, там ведь все на доверии делалось...

А основная проблема у нас та же, что у коллекционеров, - отсутствие в большинстве случаев экспертных оценок изделий. Например, такая проблема у нас появилась после раскрытия знаменитого дела о краже архивных документов в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ), бывшем Историко-архивном институте. Напомню, что там юноша, сотрудник расположенного в этом же здании ресторана (Денис Кирдиженков. - А.Ч.), вынес из здания вуза 66 уголовных дел, которые расследовались управами благочиния Российской империи в начале и середине XIX века. Приблизительная стоимость одного такого дела - двадцать тысяч долларов. Юноша пытался продать все за бесценок, примерно за тысячу долларов. Так вот, до сих пор нет экспертной оценки стоимости украденного, которое мы вернули вузу, и дело поэтому “стоит”, преступник на свободе, суда не было. Кстати, сотрудники вузовского архива узнали о краже от нас, после того как мы задержали преступника с поличным, при попытке сбыта краденого. Такие дела мы называем “беззаявочными”.

- Кого больше - таких воров-одиночек или организованных групп?

- Таких, как этот юноша, конечно, меньшинство. Хищения антиквариата, как правило, совершаются группами. Говорить о том, что предпочитают тащить, сложно - все зависит от конкретного заказа.

Вот недавно мы арестовали одну парочку, оба москвичи. Взяли их по оперативной информации о готовящейся ими краже. Ребята “брали” квартиру на Садовнической - выносили оттуда по мелочи: компьютеры, технику, золотишко... А в ходе следствия они были изобличены в краже личного имущества одной заслуженной артистки РСФСР. У нее они похитили одиннадцать икон XVII - XIX веков, графические работы художников Бенуа, Кузнецова, Чеснякова, Тюрго, мебель из красного дерева, предметы декоративно-прикладного искусства, ну и какую-то сантехнику - всего на сумму около пяти миллионов рублей. Ребята подозреваются еще в совершении пяти таких же краж.

Есть, правда, одна интересная тенденция - увеличивается число покушений на экзотические объекты: на историческое оружие, палеонтологические экспонаты. Вот в Палеонтологическом музее, в Москве, как нам сообщили наши источники, недавно пропали три черепа динозавров-бревицератусов. Можно сказать, это уже “юбилейное” дело - в 1992 году там же сто тысяч баксов сперли из сейфа, потом, в 1995 году, украли самые большие бивни мамонта, потом еще какие-то бивни стащили...

- Там уже, наверное, третьего директора посадили или, по крайней мере, сняли?

- Да ничего подобного! Впрочем, директора в хищении и не обвиняли, просто там очень плохая система учета. И это в Москве! А что творится на периферии, представляете? У нас, в России, большая часть экспонатов не описана, не сфотографирована, не имеет даже инвентарных номеров. Из-за этого постоянно возникают проблемы с зарубежными полицейскими - они резонно требуют доказательств того, что данный предмет являлся экспонатом какого-либо музея. Сейчас, правда, Министерство культуры создает некую службу, которая вроде бы будет заниматься “музейной инвентаризацией”. Посмотрим...

ТО, ЧТО ПЛОХО ЛЕЖИТ

- Но музеи, понятно, все же как-то охраняются. А вот частные коллекции, церкви...

- С частными коллекционерами происходят порой анекдотические истории. Вот одну квартиру у нас грабили, по-моему, не меньше трех раз, несмотря на то, что там была сигнализация. Мы их просили поставить решетки на окно (а воры-то влезали к ним все три раза через одно и то же окно), но безрезультатно. Итак, первый раз оттуда вытащили аудио-видеотехнику, золотишко и две картины Шишкина - всего на сумму три миллиона двести тысяч рублей. Во второй раз - две картины Налбандяна и одну картину художника Тегина, всего на семьсот тысяч рублей. В третий раз еще что-то украли, не помню. Ну, сейчас им решетка уже не нужна - все украдено.

Что касается храмов, то они подвергаются настоящему разграблению. Да, о богатствах церкви знали и раньше, но те же иконы вывезти было намного труднее. А сейчас границы открыты. Музеев намного меньше, и потому охранять их проще, ну а возле каждой церкви милиционера не поставишь. Сложнее всего со старообрядцами - если с патриархией мы даже на днях соглашение подписываем, то те шарахаются от государства как от чумы, ведь им больше всего от власти доставалось, и от советской, и от царской. Поэтому наш отдел даже выступил с собственной законодательной инициативой.

Дело в том, что в результате последних изменений в УК РФ кражи из церквей из разряда тяжких перешли в категорию преступлений средней тяжести. При таком раскладе за налет на храм злодей может получить... год “условно”! Так что мы предлагаем дополнить статьи о хищениях из культовых учреждений словами “с незаконным проникновением в культовые здания и сооружения, иные места и объекты, специально предназначенные для богослужений, молитвенных и религиозных собраний, религиозного почитания, либо в крупном размере” и включить такие деяния в состав тяжких преступлений. Преступников, посягающих на предметы культа, надо сажать более чем на пять лет. Это обязательно подействует как профилактическая мера. Сейчас наш законопроект дорабатывает правовое управление МВД, и мы надеемся, что скоро он будет передан соответствующему комитету Госдумы.

Беседовал Алексей ЧЕБОТАРЕВ


“А”-СПРАВКА

По данным МВД РФ, в 2113 российских музеях находится более 74 млн. единиц хранения, почти 18 миллионов из них - федерального значения. В России около 6 тысяч частных коллекций, в которых сосредоточены огромные художественные ценности. Самой большой сокровищницей в стране обладает церковь - шедевры древнерусской живописи и прикладного искусства собраны более чем в 20 тысячах православных храмов.

По статистике МВД РФ, в нашей стране только за последний год число хищений старинных произведений искусства и прочих раритетов возросло вдвое. Чаще всего крадут иконы из православных храмов: за последние 5 лет более тысячи православных церквей подверглись преступным посягательствам. Ежегодно регистрируется более 200 краж, грабежей и даже разбойных нападений на церкви. В розыске - свыше 36 тысяч похищенных икон.
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Новости СМИ2


Киномеханика