Top.Mail.Ru
Неправовое поле

Под сенью волгоградской “законности”

Адвокат Вячеслава КОБОЗЕВА: судья еще до рассмотрения дела неоднократно грубо нарушил Процессуальный кодекс


Итак, “дело Кобозева” вновь на рассмотрении в суде, а сам “обвиняемый” - под домашним арестом. Корреспондент нашей газеты был очевидцем очередного, растянувшегося на три дня, заседания суда, итогом которого стали заключение подсудимого под домашний арест, отказ ему в посещении поликлиники и магазина и намечающиеся из-за поспешности и непродуманности суда проблемы с допросами свидетелей. Защита называет организацию процесса полным коллапсом и уличает судью в противоправном возложении на себя функций обвинения.

ВОЛГОГРАДСКИЙ ЗАКОН СУРОВ...


Немного предыстории. 20 марта сего года кассационная инстанция Волгоградского областного суда удовлетворила кассационное представление гособвинителя по делу бывшего председателя Волгоградского облсовпрофа Вячеслава Кобозева. 16 апреля прошло первое судебное заседание в рамках нового процесса, и у стороны защиты тут же появились серьезные поводы для законного недовольства. В тот же день без каких-либо оснований Кобозев был заключен под домашний арест (“Солидарность” № 15, 2012). Кобозев, находившийся под подпиской о невыезде с 13.01.2010 (2 года и 3 месяца) и ни разу не давший повода для изменения меры пресечения, представил судье Алексею Косолапову письменное ходатайство: позволить ему на два дня отлучиться в Москву, по вызову ЦС ГМПР.

Как пояснил корреспонденту “Солидарности” адвокат Андрей Алёшин, подобные ходатайства не раз удовлетворялись в ходе прошлого судебного процесса, и Кобозев неизменно возвращался и прибывал в суд в назначенное время. Кроме того, человеку, находящемуся под подпиской о невыезде, с разрешения лица, в производстве которого находится уголовное дело, может быть позволено выехать даже за границу, например для лечения. В любом случае, подсудимый ни разу не давал повода усомниться в своем уважении к закону.

Тем не менее, гособвинитель Виталий Шубаев (человек в деле новый, как, впрочем, и судья) усмотрел в ходатайстве Кобозева намерение скрыться от судебного следствия. И поэтому в устном заявлении попросил изменить меру пресечения на домашний арест. Судья, не утруждая себя изучением фактических и правовых оснований для изменения меры пресечения, тут же согласился, и теперь председатель Волгоградского обкома ГМПР Кобозев из-за своего чересчур ответственного отношения к работе может ходить только в ближайший магазин, в аптеку и в суд.

Представляется, что это была спланированная “домашняя заготовка”. К слову, о возможном воздействии Кобозевым на свидетелей: это просто абсурд - свидетели по делу уже допрошены под присягой неоднократно. Кобозев не может воздействовать на них, так как не может избавить их от уголовной ответственности за возможное изменение показаний в суде, да этого по делу и не требуется. Зато сторона государственного обвинения нуждается в этом, да и может себе это позволить.

- По тяжести домашний арест приравнивается к заключению под стражу, с той лишь разницей, что не в тюрьме, а дома, - говорит адвокат Алёшин. - Что такое домашний арест? Человек обязан находиться дома, при этом нельзя пользоваться ни телефоном, ни Интернетом, судом устанавливается запрет общаться со свидетелями, проходящими по делу, посещать можно только те места, которые суд позволит. Кобозев, как законопослушный гражданин, написал ходатайство, чтобы его отпустили на два дня в Москву. Такие ходатайства неоднократно удовлетворялись раньше, он всегда возвращался. Это просто выворачивание вопроса наизнанку: когда человек в установленном законом порядке просит суд разрешения на выезд, и этот факт (соблюдение закона) ему вменяют как намерение скрыться от суда. Таково понимание закона в Волгоградской области...

18 и 19 апреля защита ходатайствовала об отмене постановления о домашнем аресте, однако суд, исказив действительность, посчитал, что защита не представила контраргументов. Задуматься же было над чем. Дело в том, что, по закону, копия постановления должна была быть вручена подсудимому и адвокатам сразу же после оглашения. Несмотря на это, судья Косолапов отложил сие действие до конца судебного заседания, а на неоднократные просьбы Кобозева и его защитников о разъяснениях посоветовал перечитать УПК. А когда в конце рабочего дня текст постановления был вручен, оказалось, что этот текст в некоторых местах не соответствует тому, что было оглашено. Речь судьи записывалась сразу как минимум на три диктофона, и адвокаты нашли существенные расхождения в мотивировочных частях устного и письменного текстов.

“Между оглашенным и напечатанным текстами решения суда от 16.04.12 об изменении меры пресечения имеется существенное различие в их мотивировочных частях, то есть именно в тех его частях, в которых суд обязан обосновать необходимость изменения меры пресечения на более строгую. Это различие состоит в том, что часть доводов суда в оглашенном судом постановлении не включена в текст постановления от 16.04.12, и в то же время часть доводов, имеющихся в постановлении и обосновывающих изменение меры пресечения, не оглашалась судом. Таким образом, в промежуток времени между оглашением и выдачей текста судебного постановления суд изменил содержание постановления, что недопустимо и влечет незаконность выданного защите постановления суда от 16.04.12 об изменении меры пресечения”, - говорится в ходатайстве защиты от 18.04.12. Подобные нарушения закона можно уже называть болезнью волгоградского правосудия.

“Защитник Алёшин не обосновал его (ходатайство), а также не указал, какую конкретную меру пресечения следует избрать в отношении подсудимого Кобозева”, - зачитал судья решение.

- Мы ходатайствовали об отмене меры пресечения, и основаниями для ее отмены является незаконность вынесения постановления как с точки зрения материального закона (то есть условий), так и с точки зрения процессуального закона (то есть процедуры). Судья при отсутствии оснований для изменения меры пресечения изменил ее по голословной гипотезе государственного обвинителя. При этом он огласил один текст постановления, далее вопреки нашим неоднократным ходатайствам не разъяснил его и сразу не выдал копию постановления, а через несколько часов выдал копию, но с другим текстом. То есть и юридически, и фактически вынес новое постановление, что недопустимо и ничего общего с правосудием не имеет, - сообщил адвокат Андрей Алёшин. - Судья явно исказил действительность, указав в постановлении на то, что я не обосновал ходатайство, так как в качестве обоснования и были представлены подробные письменные возражения на действия суда, совершенные в судебном заседании 16 апреля сего года и выразившиеся в незаконном вынесении постановления о домашнем аресте. И эти возражения были оглашены в присутствии сторон и представителей СМИ в зале суда. Что же касается того, что я не предложил иной меры пресечения, то я ходатайствовал вообще об отмене этой меры.

...НО ОН - ЗАКОН?

Претензий к порядку ведения судебного процесса у защиты вообще хватает. По мнению адвокатов Андрея Алёшина, Олега Репникова и Юрия Вагина, судья выносит незаконные, необоснованные решения и выполняет функции гособвинителя, который в процессе практически не участвует. Со стороны судьи, констатируют они, были неоднократные и прямые нарушения закона. Так, защитники только в первый день заседаний узнали, что, оказывается, уже на этот день были вызваны свидетели. Но в материалах дела никаких сведений об этом не было, да и сторона обвинения не ходатайствовала об их вызове в суд, так как судебное заседание и судебное следствие еще не начинались. Вызвал их сам судья Косолапов. Причем, как позже выяснилось, вызов этот был произведен еще 9 апреля, в частности, свидетеля - зам генерального директора ООО “Тэк-Турист” Александра Попова и ряда других свидетелей.

И, конечно, у несведущей защиты не было даже возможности подготовить документы к допросу свидетеля. Юристам помогло только то, что все они защищали Вячеслава Кобозева еще на первом процессе и потому знают дело досконально.

- Такую внезапность судебного рассмотрения дела я встречаю впервые, - говорит адвокат Алёшин. - Есть стойкое ощущение и понимание, что судом делается все, чтобы не дать подсудимому и его защитникам реализовать элементарные человеческие права, я уж не говорю о законных процессуальных правах... Мы лишены судьей Косолаповым права на предварительное слушание, где еще при первом слушании дела ставили вопрос о прекращении уголовного преследования Кобозева и имели еще больше оснований для этого при повторном слушании. Кстати, это следовало и из позиции гособвинения при первом рассмотрении дела: сторона обвинения согласилась с необходимостью оправдать Кобозева по трем составам преступления - это ч. 1 ст. 201, ч. 1 ст. 222 и ч. 3 ст. 204 УК РФ. С учетом обвинительной позиции суда процедура могла стать простой формальностью, и вряд ли соответствующее ходатайство было бы удовлетворено, но это жесткое требование закона, требования которого суд нарушать не имеет права. Видимо, этот момент был заранее “подрегулирован”: получился бы абсурд в действиях стороны обвинения - в прениях сторона обвинения просила частично оправдать Кобозева, в кассационном представлении уже на этот счет она передумала, а какую же позицию она заняла бы на предварительном слушании, да еще когда дела не знаешь?..

- На мой взгляд, судом допущен ряд грубейших нарушений закона. А с учетом предыдущих действий судьи Косолапова (незаконное снятие ареста с одного из объектов, проходящих по делу вне установленной законом процедуры) уже достаточно законных оснований для постановки вопроса о привлечении этого судьи к ответственности. Этот вопрос подлежит рассмотрению квалификационной коллегией судей, поскольку подобные процедурные нарушения недопустимы. Грубое нарушение закона при избрании меры пресечения - это очень серьезное нарушение закона, которое для Кобозева может рассматриваться как тяжкое последствие... Что же касается организации процесса, то ее нет никакой. Нам очевидно, что ни судья, ни сторона обвинения не знают материалов дела. А незаконные и непродуманные действия по вызову свидетелей привели к тому, что люди, прождав под дверью по несколько часов, разворачивались и уходили, потому что понимали, что до них не дойдет очередь. Полный коллапс, - резюмирует адвокат итоги первой недели слушаний.

Между тем защита полагает, что избранный гособвинителем (а фактически судом) без учета мнения стороны защиты порядок рассмотрения дела (по закону его предлагает обвиняющая сторона) может привести не только к организационному, но и к временному коллапсу. Расчет прокурора Шубаева строится, по-видимому, на благих побуждениях. А именно - на экономии времени: в этом заинтересованы все участники процесса. Гособвинителем предложено проводить допрос свидетелей по каждому эпизоду обвинения: то есть “прогнали” свидетеля по всем десяти эпизодам, записали показания и отпустили его.

Однако уже первые слушания показали, что при таком подходе в связи большим объемом дела повторное рассмотрение “дела Кобозева” грозит растянуться года на два. Во-первых, допрос в такой форме занимает не один день. Александра Попова допрашивали полтора дня, и то не закончили и предупредили, что он еще не раз может быть вызван в суд. Допрос второго свидетеля, бывшего руководителя Фонда управления имуществом Волгоградского облсовпрофа Валерия Безрукова производили все остальное время и допросили не полностью только по первому эпизоду, и он же вызван на очередное судебное заседание, назначенное на 15 мая. Напомним, только у стороны обвинения по всем эпизодам насчитывается 130 свидетелей, и это еще надо помножить на 10 эпизодов... плюс свидетели защиты... плюс экспертизы...

Сторона защиты, считая незаконной отмену приговора и направление дела на новое рассмотрение, в свою очередь полагает, что если уж рассматривать дело, то только в том же порядке, в котором это делалось и при первом рассмотрении, то есть по эпизодам. Это подразумевает условное разделение единого дела на 10 “поддел”. Такой подход, считают защитники, соответствует целям правосудия и порядку, изложенному в обвинительном заключении. Так складывается более ясное представление о событиях, некоторые из которых, заметим, относятся еще к 1990-м годам. Кроме того, многие эпизоды связаны между собой, и детальное рассмотрение предыдущего может внести ясность в последующий.

Как бы то ни было, существует обстоятельство, которое при любом раскладе будет растягивать время рассмотрения дела. Время идет, и свидетели, как показали события прошлой недели, забывают многие нюансы. В том числе очень значимые, о чем мы еще расскажем. Кроме того, не особо добросовестные свидетели могут с большим, чем прежде, основанием воспользоваться забывчивостью как предлогом. Так что приходится то и дело объявлять перерывы в заседании, искать тома с предыдущими показаниями не только на предварительном следствии, но и уже в суде, и подолгу их оглашать. И затем - а время уже идет к окончанию рабочего времени суда - настойчиво интересоваться у свидетелей, каким же их показаниям все-таки можно верить.

Вячеслав же Кобозев, в свою очередь, вряд ли когда забудет майские праздники 2012 года. Он проведет их дома, несмотря на собственное заявление о том, чтобы ему предоставили возможность передвижения по городу с 27 апреля по 12 мая в связи с занятостью в организации праздничных мероприятий по линии обкома ГМПР. То есть пир духа отменяется. Как, впрочем, и пир здоровья: в ходатайстве Кобозева (перенесшего в свое время предынфарктное состояние в СИЗО) о свободном посещении ближайших поликлиники и даже продуктового магазина также было отказано судьей Косолаповым. Такой вот гуманизм...

Павел ОСИПОВ

Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте



Новости СМИ2


Киномеханика