центральная профсоюзная еженедельная газета
электронная версия
12+
05  (11/02/2004)

Содержание номера

Память

Этот поезд в огне


6 февраля в 8.35 утра в московском метро прогремел взрыв. Это произошло во втором вагоне пассажирского состава на перегоне между станциями “Автозаводская” и “Павелецкая”. Поезд шел от Автозаводской в центр. По официальным данным, погибли 39 человек, пострадали 122. На месте происшествия побывал корреспондент “Солидарности” Алексей ЧЕБОТАРЕВ.

Утром, еще не зная о теракте, я удивился непривычному... отсутствию южан возле палаток. Обычно у нас в это время толпа уроженцев гор занята развертыванием прикрытой на ночь торговли, а тут - редкий кавказец дойдет до середины площади перед метро. В остальном привычной суеты на поверхности земли пока ничто не нарушало.

Оживленнее, чем обычно, было в метро - люди ехали на работу, толпа все росла, а поезда вдруг куда-то пропали... Наконец, примерно через полчаса, механический голос возвестил об отмене движения на южном участке Замоскворецкой линии, от “Новокузнецкой” до “Коломенской”, а также об увеличении интервалов движения поездов. Тут кто-то из пришедших сверху и произнес первое слово “теракт”.

- Чечены взорвали поезд метро, - сообщил мой сосед по сиденью по имени Алексей. - Я по ящику видел. Странно, что они только сейчас до этого додумались...

На переходе к “Белорусской-кольцевой” милиционеры оперативно создали неразбериху - закрыли для движения один из проходов на станцию. Многие граждане, особенно пожилые, пристают к ним с вопросами о происшедшем. Отмахиваясь от назойливой старушки, молодой сержант случайно задевает ее лицо и вынужден долго извиняться перед разъяренной напомаженной старой женщиной... На станции “Проспект мира” уже у эскалатора собирается толпа людей с мобильниками в руках: узнавшие в метро о теракте обзванивают друзей и родных.

- Не, старик, на метро ты к “Автозаводской” не доберешься, - говорит по телефону фотограф. - Тачку бери.

Легко сказать “бери”... Уже четвертый шофер, услышав слово “Автозаводская”, наотрез отказывается ехать в том направлении. Вдруг за плечо меня трогает таксист: “Автозаводская? Двести”. - “Поехали”. Как выяснилось уже близ первого кордона, парень просто еще ничего не слышал о взрыве...
У двух выходов с “Автозаводской”, по традиции, сразу три оцепления: оперативники ФСБ, их же спецназовцы и, наконец, милиция. В милицейском оцеплении такое количество офицеров, что сержантов и рядовых почти не видно - сплошь майоры, капитаны и старлеи.

- Идите отсюда! - кричит мне бравый майор, наотрез отказавшийся представляться. - Журналист? Мы здесь для того и стоим, чтобы вам мешать.

На площади между двух выходов со станции и в сквере на другой стороне улицы Мастеркова кучкуются журналисты. Время от времени телеоператоры и фотографы окружают очередного спасателя или врача, поднявшегося “оттуда”. К начальникам так просто не подпускают - журналистов выстраивают в линию или полукругом под бдительным надзором “цепных” майоров. Попытка знакомых телевизионщиков вести съемку из окна квартиры дома, что стоит прямо у выхода из метрополитена, не увенчалась успехом: милиционеры камеру заметили, ворвались в чужой дом и под белы ручки вытащили оператора и корреспондента за оцепление, ко всем остальным. “Высшие силы” пытаются фильтровать информацию на ходу: врача, который обронил слова “150 погибших”, стоявший рядом неизвестный чиновник тут же одернул: “Сережа, число жертв неизвестно”. В промежутках между интервьюированием спасателей и записью высказываний чиновников журналисты общаются друг с другом и согреваются, как умеют.

- Меня тут накануне Дня Конституции и Нового года знакомые предупреждали, - разоткровенничался после хорошего глотка коньяка корреспондент одного из информационных агентств. - Советовали в город на праздники не выбираться и, особенно, в метро не ездить. Какие знакомые? Оттуда, старик, оттуда. Но не из ЦОСа, конечно (имеется в виду Центр общественных связей ФСБ. - А.Ч.).

Ждали теракт в метро сразу после выборов, а потом под Новый год. А эти гады время изменили... Чего? Очевидцы? Очевидцы из обычных людей уже домой потопали...

- Мы, мы очевидцы! - двое пацанов 14-15 лет, в восторге от внезапно свалившейся на них славы, сами пристают к журналистам. - Меня зовут Макс, фамилия Кошкин, это Сашка Максимов, в 12-м ПТУ учимся. Мы пошли сигарет купить, вбежать в этот долбанный второй вагон не успели, короче. Стали рядом с тоннелем следующего ждать... Вдруг как долбанет - один раз, потом другой сразу же! И дымина, дымина такая повалила - дышать стало нечем. Тут люди в кровище полезли, мы как их увидали - и бежать. Все в кровище, у кого полморды разворочено - жуть...

Девушка лет 25, напротив, от журналистов отбивается. Зябко кутаясь в серую дубленку, то и дело доставая из сумочки мобильник, она ждет своего друга, который пытается прорваться к ней на машине через пробки и кордоны. Зовут ее Алена. Кроме имени и запомнившихся подробностей теракта, больше ничего она сообщать мне не стала.

- Я ехала в четвертом вагоне от начала, - рассказывает Алена. - Стали заезжать в тоннель, услышали два сухих хлопка, поезд очень сильно дернулся и остановился. Снаружи был дым, который немного просачивался в вагон. А потом какой-то парень связался с машинистом, тот открыл нам двери через некоторое время, ну мы и пошли по путям - он сказал по громкой связи, что выключил напряжение.

“На закуску” к журналистам вывели самого машиниста - бледный, худой человек лет около сорока все еще пребывал в состоянии шока, изредка заикался. Рассказ Владимира Горелова практически не отличался от сообщений очевидцев: “П-поезд отправился вовремя, тут грохот, удар, дым. Я остановил поезд, связался с пассажирами, просил соблюдать с-спокойствие, связался с диспетчером, чтобы отключить напряжение. После отключения тока на рельсе я попросил пассажиров покинуть поезд и открыл двери”.

У коллег наступает очередной “отчетный период” - они выдают собранную информацию. Рядом возле ПТС-ки, передвижной телевизионной станции, журналист государственного телеканала говорит в эфир, что движение людей и транспорта по Автозаводской улице перекрыто. Между тем по Автозаводской идет обычный поток машин и пешеходов, нельзя приближаться только к тротуару у станции метро. Даже улица Мастеркова закрыта только для пешеходов и частных автомобилей - автобусы и троллейбусы проезжают по ней через кордоны без остановок. Периодически на стену стойких серых милиционеров покушаются несознательные граждане, желающие пройти по закрытой для них улице в том или ином направлении.

- У нас тут встреча в кафе назначена, пропустите нас, ну пожалуйста, - две дамы в серо-синих дубленках уже около получаса напрасно умоляют толстого серого “цепного” майора. - Нет, он не мог уйти, ведь и столик заказан. А как позвонить, мы ведь не знаем его телефона... Ну пропустите нас, пожалуйста, мы ведь не террористки, мы хорошие...

“Война войной, а обед - по распорядку...”


АЛЛО, ВЫ ЖИВЫ?

За сутки до взрыва в московском метро интернет-издание “Газета.ru” сообщила, что 6 февраля в вооруженных силах России начались стратегические командно-штабные учения с масштабными войсковыми маневрами, подъемом по тревоге всей стратегической авиации и пусками баллистических ракет. Ничего подобного по размаху в России еще не было (первые и последние подобные учения были проведены в СССР в июне 1982 года и были прозваны на Западе “семичасовой ядерной войной”). Официальная легенда учений - отражение террористической угрозы. Однако международный опыт показывает, что с террористической угрозой можно бороться более скромными и дешевыми, а главное - более эффективными методами.

Взрыв 6 февраля уже назвали ужасным, чудовищным, бесчеловечным и беспрецедентным. Все почти так. Он кошмарный, страшный и т.д. Но не беспрецедентный. 11 июня 1996 года на перегоне вблизи станции московского метро “Тульская” была взорвана тротиловая шашка весом 400 г. В результате взрыва погибли 4 человека, 15 человек ранены. 8 августа 2000 года была взорвана бомба в подземном переходе у станции метро “Пушкинская”, в центре Москвы, 13 человек погибли, более 90 получили ранения. 6 февраля 2001 года на станции “Белорусская-кольцевая” московского метрополитена была взорвана граната, заложенная в светильник вестибюля. В результате взрыва были ранены 15 человек. Так что о беспрецедентности не надо! И власти, и общество знали, что метро, общественный транспорт - мишени для террористов. Стало быть, должны были принять меры - увеличить число милицейских патрулей. И не мальчиков-солдат внутренних войск, которые сиротливо жмутся по стенкам, а профессионалов. Обеспечить их металлодетекторами, выделить специально натасканных на поиск взрывчатки собак, или аналогичные детекторы. По сообщению радиостанции “Эхо Москвы”, израильские автобусы, ставшие излюбленной целью террористов-смертников уже оборудуются электронной системой для обнаружения бомб при входе в салон. Ничего подобного не делается в столичном метро, а в автобусах устанавливают турникеты для ловли безбилетников, а не террористов.

Сразу после взрывов жилых домов в Москве на постах ДПС у въезда в столицу дежурили кинологи с собаками, обученными находить взрывчатку. Но уже давно ничего подобного нет. И техники тоже нет. Осмотр транспорта происходит визуально, словно наши правоохранители надеются, что террористы на мешках с гексогеном специально для милиции сделают этикетки. Отделения милиции давно уже перестали реагировать на сигналы граждан о подозрительных мешках, коробках и т.п.

Сразу после очередного взрыва в метро наши законодатели выступили с рядом заявлений. Владимир Жириновский предложил устроить облавы, депортировать из Москвы всех нелегалов, взять отпечатки пальцев поголовно у всех граждан. Лидер блока “Родина” Дмитрий Рогозин потребовал ввести чрезвычайное положение и отменить выборы президента. Однако ни Дума, ни другие органы власти почему-то не приняли закон, обязывающий театры и другие подобные учреждения нанять лицензированную вооруженную охрану, обеспечить эту охрану средствами обнаружения оружия и взрывчатки. Пока в столице лишь отдельные театры озаботились проблемой безопасности после теракта на Дубровке. Но большинство по прежнему пользуются услугами стариков-вахтеров, неспособных дать отпор не то что банде террористов, а простому хулигану. А между тем государство обязано принять меры к обеспечению безопасности не только театров, но и больниц, школ, детских садов. Вооруженные и многочисленные охранники обязаны дежурить повсюду - в магазинах, кафе, ресторанах, в государственных учреждениях - повсеместно.

Такие меры не есть “разгул полицейского государства”, а вполне нормальные и логичные шаги власти, направленные на предотвращение терактов. Они приняты во всех странах, подвергающихся атакам террористов. Необходимо разработать стандарты охраны, ввести их федеральным законом и выделить на реализацию этих мер необходимые финансовые средства. Нет никаких сомнений, что деньги изыщут, как только бессовестные и бесчестные московские судьи перестанут оценивать жизни сограждан в жалкие 50 - 100 тысяч рублей. Как только компенсации жертвам терроризма ударят миллионами долларов по федеральному и московскому бюджетам, по бюджетам театров, организаторов всевозможных фестивалей и прочих зрелищ, найдутся средства и метро обезопасить, и трамваи, и привлекут, наконец, к уголовной ответственности муниципальных чиновников, сдавших в аренду террористам подвалы домов на Гурьянова и на Каширском шоссе, послушают экспертов, утверждающих, что широкие переходы московского метро проектировались для эвакуации пассажиров, и уберут торговцев, и борьба с терроризмом выйдет на качественно иной уровень.

А до этих пор мы будем с гордостью наблюдать за потрясающими полетами баллистических ракет и стратегических бомбардировщиков, а потом ложиться спать, думая, проснемся ли утром, а утром, услышав в новостях об очередном взрыве, судорожно названивать родным и близким, чтобы узнать - живы ли они... И однажды кто-то не дозвонится...

Борис КЛИН
2010-04-26 18:47:04


Комментарии: