центральная профсоюзная еженедельная газета
электронная версия
12+

Судьба человека

Одна из двенадцати с Тынисмяги


“Умри, брат, и ничего больше не пиши!” - сказала сестра, когда прочитала мою статью о Ленине ВАРШАВСКОЙ в “Правде”. Трактовать такую фразу можно двояко. Или - что я не смогу написать ничего лучшего. Или по поговорке: “Брось писать - не срами отца и мать”. Я не знал, как понять сестру. Но тут позвонили с телевидения и попросили материалы о Варшавской. Когда я искал их в отцовском архиве, понял, что можно написать лучше. И перед вами попытка еще раз написать о девушке, одной из двенадцати военных, похороненных рядом с Бронзовым солдатом в Таллине.

ИМЯ С ОБЕЛИСКА


На табличке, сорванной с обелиска в годы “независимости”, было написано “Гвардии старшина Варшавская Е.М.”. В полку ее действительно звали Леной, а по военным документам Варшавская значилась Еленой Михайловной. Но на самом деле ее звали не Еленой, а Лениной. Традиция 20-х предполагала “красные крестины” и “революционное” имя. И закономерно, что девочке, родившейся через год и три дня после смерти Ленина, досталось такое имя. Собрание комсомольцев Полтавы постановило считать ее “почетной комсомолкой со дня рождения”.

Необычным в судьбе Ленины Моисеевны Варшавской было не только имя. В беседах с моим отцом ее родители рассказывали много удивительных историй, приключившихся с ней в детстве. Можно было бы отнестись к этому, как к фантазиям стариков, потерявших детей на войне (Ким, старший брат Ленины, погиб в 43-м при освобождении родной Полтавщины). Но многие из их рассказов имеют материальное подтверждение.

Во время одной из первомайских демонстраций Ленина потерялась. И оказалась... на трибуне Мавзолея. Кто-то обратил внимание Сталина на мечущуюся в толпе девчушку. Тот велел доставить ее к подножью Мавзолея. В ходе короткой беседы Ленина не только опознала всех членов Политбюро, но и рассказала их биографии. Тогда-то Сталин и предложил ей постоять со всеми на трибуне. Думается, не последнюю роль в этом сыграло необычное имя девочки. С Лениным на Мавзолее Сталину постоять не довелось - так хоть постоять рядом с Лениной. В советской кинохронике есть эти кадры. Но лишь немногие знают, кто именно эта девочка на Мавзолее.

В учебе же Ленина достигла больших успехов. С отличием окончила Центральную музыкальную школу при Московской консерватории. Поступила в училище Гнесиных по классу виолончели. За участие в одном из праздничных концертов в Кремле (получается - произошла еще одна встреча со Сталиным?) Варшавская была премирована персональной виолончелью, изготовленной в мастерской самого Витачека.

Почему я поминаю это имя? Дело в том, что о Витачеке нельзя написать мало. Ведь именно ему обязана своими успехами советская (а теперь - российская) скрипичная школа. Витачек изобрел детскую учебную скрипку, с игры на которой начинали свою учебу все наши корифеи.

“ТЕПЕРЬ ДРУГАЯ МУЗЫКА!”

Как одна из лучших учениц Гнесинки Ленина имела право на эвакуацию из прифронтовой Москвы в первую очередь. И действительно уехала вместе с родителями. А на первой же остановке исчезла. В оставленной записке были слова: “Отец! Теперь нужна другая музыка!”

Знакомые из Дзержинского райкома комсомола помогли ей устроиться медсестрой в один из столичных госпиталей. Чтобы родители не смогли ее отыскать и вернуть в семью, девушка сменила имя и отчество. Была Ленина Моисеевна - стала Елена Михайловна.

На фронт Лену отпустили только после того, как ей исполнилось восемнадцать лет - в 1943 году. Ей пришлось догонять 40-й гвардейский минометный полк, следовавший прямо на Курскую дугу.

БОЕВАЯ БИОГРАФИЯ

Первые дни и недели командование полка боялось пускать Лену на передовые позиции батарей. Она постоянно находилась при полковой санчасти. Попасть в дивизион ей удалось только после того, как она совершила героический поступок.

Это было в первые дни нашего контрнаступления под Орлом. Батареи полка ушли следом за конницей и танками - к Карачеву и станции Хотынец. А в полуразрушенных немецких землянках на Дудинских высотах оставались лишь штаб и тыловые службы полка. Санчасть расположилась чуть в стороне от остальных служб - поближе к источнику воды.

Лена шла за водой, когда услышала за кустами приглушенную немецкую речь. Родным языком девушки был идиш - германский диалект, на котором в быту разговаривали евреи Центральной и Восточной Европы. И она сразу поняла смысл разговора. Немцы планировали нападение на санчасть. А главное - надеялись захватить санитарную полуторку. Машину с красным крестом на всех КПП пропускали без досмотра, и на ней немецкая диверсионная группа могла натворить много дел в нашем тылу.

В санчасти, кроме самой Лены и раненых, находилось лишь четыре человека: врач, фельдшер, санитар и водитель. Нечего было и думать отбиться от диверсантов. Бежать за помощью в штаб? А вдруг немцы успеют совершить нападение до того, как она приведет помощь?

Лена достала из кобуры наган, который и в обычных-то обстоятельствах едва удерживала двумя руками. Скомандовала:

- Хенде хох!

Внезапность сделала свое дело - немцы даже не попытались воспользоваться автоматами. Так Лена и привела их в штаб.

Командиру полка Лена сказала: “Отправьте меня на огневые позиции - другой награды не надо!”

Она прибыла в дивизион в самое горячее время. Немцы осознали угрозу, которую представлял для их Орловской группировки прорыв конников Крюкова, танкистов Богданова и гвардейцев Баграмяна. Продвижение наших войск еще на пять-семь километров в сторону станции Хотынец позволило бы нашей артиллерии обстреливать железную дорогу и шоссе Орел - Брянск. Это превращало Орловский выступ в “оперативный мешок”. Возникла и реальная угроза окружения и уничтожения двух действовавших там германских армий.

Немецкое командование бросило против наших войск ударную группировку, ранее наступавшую на Курск с севера. А поскольку немецкие танки в значительной мере были выбиты под Понырями, немецкая пехота нередко ходила в контратаки без танковой поддержки. В полный рост, густыми цепями. Страшно было смотреть на то, что оставалось от атакующих после залпа “катюш”.

Главное же - немцы перенацелили на прорвавшуюся группировку всю свою авиацию. Один из дивизионов полка попал под удар немецкой авиации в тот момент, когда гвардейцы рыли аппарели (укрытия) для “катюш”. Потери были большими. А были бы еще больше, если бы не Лена. Она успела оказать помощь многим раненым. Некоторые из спасенных ею батарейцев вспоминали об этом и в середине 80-х.

За все это Елена Варшавская была награждена медалью “За боевые заслуги”. Затем последовала обычная боевая работа фронтовой медсестры...

ЖИЗНЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ...

Лена умела держать дистанцию с мужчинами. Но жизнь есть жизнь. Даже на войне. К 44-му году сложился классический “любовный треугольник”: Лена и два парня из Одессы - командиры батарей Юрий Горбатый и Иван Салтовец. В конце концов она сделает свой выбор. Но это будет после трагических событий на Карельском перешейке.

...Наши войска штурмовали Выборг. Финны превратили в настоящую крепость пригородную станцию Хейнеокки. Командир одной из батарей гвардии лейтенант Иван Баба развернул “катюши” и дал залп прямой наводкой. Оборона финнов была подавлена. Путь нашим войскам к центру Выборга - свободен. Но многие из батарейцев так и не узнали об этом...

Еще не успела осесть пыль после залпа, как на батарею стали пикировать бомбардировщики. Сначала восемь, а затем еще десять. Отец вспоминал: “Мы за год столько не теряли, сколько потеряли в этот день”.

Лена оказалась в самой гуще событий. Оказала помощь всем раненым, погрузила их в машину. По кусочкам собрала в плащ-палатку все, что осталось от командира батареи. И лишь потом почувствовала, что что-то жжет ногу. Выяснилось - осколок пробил икру насквозь. Уцелевшие гвардейцы успели задержать машину и отправить на ней в госпиталь саму Лену. В госпитале она и узнала, что награждена орденом Отечественной войны 1-й степени.

Во время отпуска после ранения Лена сумела отыскать в Москве отца. Тот тоже ушел добровольцем на фронт. И уже успел вернуться с него инвалидом. Узнала о гибели брата. Выпросила у отца прощение за побег и... благословение на брак. Избранником ее стал Юра Горбатый.

ПОТЕРЯ

Финское правительство запросило мира. И сразу после комсомольской фронтовой свадьбы полк был переброшен с Карельского перешейка в Эстонию. В 20-х числах сентября немецкая оборона в Эстонии была взломана. Германский гарнизон частью разбежался, частью сложил оружие. Сражаться нашим войскам пришлось лишь с диверсионными группами, пытавшимися взорвать заводы и портовые сооружения. Было захвачено 400 пленных, много военных трофеев. В их числе - две сверхсекретные электроакустические торпеды, чертежи которых Черчилль станет вымаливать у наших адмиралов. Но это уже другая история.

В сумерках 22 сентября сводная колонна наших войск вступала в Таллин. Именно в этот момент в небе появился немецкий ночной истребитель. Возможно, это был всего лишь воздушный разведчик, посланный, чтобы узнать, как исполняется тактика “выжженной земли”. Но, пролетев над Таллином, фашист не обнаружил разрушений, не увидел пожаров. И излил свою злобу, обстреляв приближавшуюся к городу автоколонну.

Дорога была узкая, кюветы - глубокими. Некоторые из шоферов не справились с управлением, и их машины опрокинулись. В том числе и та “катюша”, на подножке которой ехала Лена. Девушку придавило направляющими реактивной установки...

О ПАМЯТИ

В Эстонии национал-радикалы высказывались, что единственная женщина из захоронения на площади Освобождения (Тынисмяги) пала жертвой насильников из своей же Красной армии. Это означает только одно: они не знают, как к Варшавской относились в полку. Гвардейцы порвали бы на клочки любого, кто на нее бы не так посмотрел. Кстати, на том месте, где стоял Бронзовый солдат, первоначально была похоронена лишь одна Лена. И только к годовщине Победы рядом с ней были захоронены остальные.

Именно в момент захоронения вспомнили о национальности Лены Варшавской. Но не сами гвардейцы, а эстонские попы из ближайшей церкви. Они заявили: “Девица явно не нашей веры - несите ее на еврейское кладбище”. При этом “позабыли”, что упомянутое кладбище еще в 41-м сравняли с землей нацисты.

Кончилось тем, что муж Лены Юра Горбатый угрожал попам пистолетом. Это был не первый его нервный срыв. В ночь гибели Лены лейтенант Горбатый поднял по тревоге свою батарею и погнал ее на запад, надеясь догнать и растрепать огнем какую-нибудь колонну отступающих немцев. Еле сумели перехватить с его “катюшами”. После войны личная жизнь у Юрия не удалась: он несколько раз был женат, но не мог забыть Лену.

Сейчас мало кто знает, что перенесенный властями Эстонии монумент был создан эстонскими скульпторами и архитекторами на средства, собранные жителями Таллина. И даже моделью “Скорбящего солдата” послужил сержант 8-го Эстонского стрелкового корпуса...

Георгий СУШАН
2010-04-26 18:47:04


Комментарии: