центральная профсоюзная еженедельная газета
электронная версия
12+

Уроки истории

Угольные стачки “ревущих” двадцатых


Или переменчивая солидарность





31 июля исполняется 95 лет “Красной пятнице” 1925 года - дню, когда британским угольщикам удалось победить правительство и промышленников в споре о зарплатах и рабочем времени. Угольщики победили благодаря умению объединяться и действовать солидарно с другими профсоюзами. Но в их длительной борьбе в Британии хватало и побед, и поражений, и кроме “красной” пятницы там было много и “черных” дней.

ПРЕДПОСЫЛКИ


Двадцатые годы для Великобритании были временем непростым. Казалось бы, странно: государство - один из главных триумфаторов Первой мировой. А послевоенное десятилетие стало эпохой прорыва в повседневной культуре: новые течения в искусстве, новая музыка, новая мода - по обе стороны Атлантики двадцатые годы назвали “ревущими”.

С другой стороны, к мирной жизни вернулись десятки тысяч вчерашних солдат с явным “посттравматическим синдромом” от окопной мясорубки. А империя меж тем трещит по швам. После двух лет жестоких боев почти потеряна Ирландия. В Индии активно “раскачивает лодку” Махатма Ганди. Правительству приходится посылать солдат на борьбу то с сомалийскими, иракскими или египетскими повстанцами, то с афганцами, то с русскими bolsheviks. В довершение всего в истощенной стране довольно жесткий экономический кризис - забастовки, “голодные марши” безработных.

Вот, например, свидетельство о ситуации в Британии тех лет исследователя-эмигранта А. Орлова, опубликованное в 1921 году в русском парижском журнале “Современные записки”:

“Страна-победительница, продиктовавшая условия мира в экономической их части, изнемогает под бременем последствий этого мира... Переживаемый ныне Англией кризис необычайно суров и остр: промышленность в параличе почти наполовину, безработица достигла никогда не виданных размеров; широкой лавиной катится по стране обнищание, поражая рабочие слои населения; растерянность и неуверенность в завтрашнем дне царят и в правящих кругах и в рабочих низах... Экспортная и импортная торговля стремительно идет на понижение, промышленность сокращает производство почти по всем отраслям, частью совсем увольняя рабочих, частью значительно, иногда почти наполовину, уменьшая число рабочих недельных часов”.

“Центром циклона” стала угольная промышленность Британии. Во время войны она была фактически “выдоена” на военные нужды: к середине двадцатых экспорт угля по сравнению с довоенным упал втрое.

До 1921 года угольные шахты как стратегические объекты оставались под госконтролем, однако в конце концов управление ими полностью вернули владельцам. Прежде правительство Ллойд-Джорджа старалось, чтобы не нагнетать ситуацию, держать зарплаты угольщиков на уровне - в том числе в ущерб рентабельности. Перед владельцами же встала задача вернуть себе убытки за годы работы “на оборонку”. И естественно - за счет работников.

ОТ “ЧЕРНОЙ” ДО “КРАСНОЙ” ПЯТНИЦЫ

Углекопы в Великобритании традиционно были хорошо организованы. С конца XIX века у них был свой сильный тред-юнион - Федерация шахтеров Великобритании, с 1914 года к тому же сформировавшая “тройственный союз” с организациями железнодорожников и транспортников.

Но в апреле 1921 года, когда шахтовладельцы опустили расценки за труд и объявили локаут для несогласных, этот союз показал себя не с лучшей стороны. В воздухе запахло всеобщей стачкой, однако внезапно коллеги по альянсу решили углекопов не поддерживать, ограничившись лишь предписанием к членам профсоюзов не отгружать в это время импортный уголь. 15 апреля 1921 года, когда было принято решение не бастовать, получило позже название “черная пятница”. Казалось, что профсоюзная солидарность в этот день была похоронена.

Надо сказать, что лидеры транспортников и железнодорожников после “черной пятницы” попали под настоящий вал критики, а отдельные тред-юнионы в отрасли все же вышли на забастовки - но роли это тогда не сыграло. В итоге за 1921 год средний заработок угольщика в Британии сократился примерно на треть.

А кризис в угольной промышленности продолжался. В 1924 году на выборах лидера Федерации шахтеров Великобритании побеждает коммунист Артур Кук. Шахтерское движение заметно радикализируется, а к риторике борьбы за свои права начинает примешиваться риторика марксистская. Общество, еще недавно с изумлением и страхом смотревшее на происходящее в России, взволновано следит за развитием событий.

Тем временем по углепрому наносится очередной удар. Уинстон Черчилль, на тот момент канцлер казначейства страны, инициирует переход экономики на “золотой стандарт”. Этот ход привел к дефляции и снижению цен на британские товары, в том числе на уголь. А параллельно с тем на угольный рынок вернулся, наконец, давний конкурент британцев - Германия.

А значит, промышленникам снова пришлось экономить на работниках: хозяева решают не только уменьшить зарплаты, но и увеличить рабочее время. Но не тут-то было. Угольщики, заручившись поддержкой транспортников, вновь готовы были бастовать. Мало того, Конгресс тред-юнионов (TUC, важнейший профцентр Великобритании, действующий и поныне) постановил: если работодатели не пойдут на уступки, сделать их посговорчивее всеобщей забастовкой.

“Ни пенни с зарплаты, ни минуты к рабочему времени”, - объявили профсоюзы.

Намек был понят на самом высоком уровне - в правительстве. Власти, чтобы избежать прямого конфликта, постановили в течение девяти месяцев субсидировать угольную промышленность, чтобы зарплаты у шахтеров остались на том же уровне. Общая сумма субсидий составила 23 млн фунтов стерлингов.

Профсоюзы праздновали победу - в противовес “черной пятнице” 15 апреля этот день, 31 июля 1925 года, когда было принято решение о субсидиях, был назван “Красной пятницей”.

БАСТУЮТ ВСЕ, НО НЕДОЛГО

Впрочем, все понимали, что субсидии - мера временная. Поддержка отрасли должна была закончиться - довольно символично - к кануну Первомая 1926 года, а переговоры по зарплатам ничем к тому времени не разрешились. Мало того, около миллиона шахтеров, не согласных на уменьшение своих заработков (на 13%) при увеличении рабочего времени на час, попали-таки под локаут.

И Конгресс тред-юнионов принял решение устроить в знак солидарности с угольщиками всеобщую забастовку. Страна встала 3 мая 1926 года, незадолго до полуночи. На призыв остановить работу откликнулись и транспортники, и газовики, и печатники, и строители, и докеры. В первый день забастовки протестующих насчитывалось около полутора миллионов человек - достаточно, чтобы парализовать страну.

Переговоры могли бы продолжиться, если бы не инцидент в типографии газеты “Daily mail”. Там рабочие отказались печатать осуждающую забастовку статью, в которой стачка была названа “революционным движением, которое может лишь в том случае быть успешным, если уничтожит правительство и уничтожит права и свободы человека”. Премьер-министр Стэнли Болдуин после этого случая отказался от переговоров с TUC, обвинив их в нападении на свободу прессы. Впрочем, это не помешало правительству пытаться - с разной степенью успеха - влиять на независимую прессу в период забастовки.

“Я за мир. Я страстно желаю мира, ищу мира, и молюсь за мир. Но я не отступлю, защищая и охраняя конституцию Британии”, - заявлял Болдуин в те дни.

Напряженную ситуацию - а кто тогда мог знать, чем все закончится, - попробовал разрядить сам король Георг V:

“Прежде чем осуждать забастовщиков, попробуйте прожить на их заработок”, - высказался монарх по поводу протестов.

В дни забастовки власть объявила режим чрезвычайного положения. На фотографиях тех дней - шеренги солдат и танки на улицах британских городов. Говорят, в город Ньюкасл для устрашения забастовщиков даже привели боевой корабль. Впрочем, очевидец событий литератор Арнольд Беннет рисует несколько другую картину:

“Почти всюду забастовка прошла мирно, полицейские и бастующие играли вместе в футбол, а средний класс развлекал себя игрой в “черноногих”, нанимаясь в водители автобусов и грузовиков”.

Именно широкое участие среднего класса в противодействии забастовке стало одной из причин ее будущего поражения. Слишком уж велик был в обществе страх революции и “коммунистического следа”. Вот еще одна из зарисовок, сделанных Беннетом в те дни:

“Дафф Тэйлер рассказал об увлекательных путешествиях в поездах метро. Их водит развязная молодежь в желтых перчатках, которая постоянно проезжает платформы или не доезжает до них. Возле Университета носильщики с золотыми портсигарами, невероятно вежливые и по-отечески заботятся о вашей безопасности”.

Впрочем, не все шло так уж гладко. “Штрейкбрехеров” ловили и избивали, а автобусы, за рулем которых сидели “добровольцы из среднего класса”, ходили по городам с заколоченными окнами, чтобы не поймать в стекло камень. В нескольких городах страны бастующие устроили стычки с полицией. Часть активных коммунистов, “дестабилизирующих обстановку”, были арестованы.

В конце концов руководство TUC решило забастовку прекратить - об этом оно объявило 11 мая. Шахтеры опять остались одни...

ЭПИЛОГ

...И держались долго, отчасти благодаря финансовой помощи, которая поступала из СССР по коминтерновско-ВЦСПСовским каналам (что стало в будущем причиной для ухудшения и без того негладких советско-британских отношений). Стачки начали прекращаться только в ноябре, когда шахтерам пришлось согласиться на условия работодателей.

Многие, впрочем, к тому времени остались без работы.

Не принесли протесты добра и угольной отрасли - от многомесячного простоя она оказалась в еще большем упадке. Кроме того, правительство вынесло урок из майских событий. На следующий год через парламент прошел Акт о трудовых спорах и профсоюзах, запретивший массовые забастовки солидарности.

Впрочем, угольщики Британии еще не раз напомнят о себе. Так, массовые протесты шахтеров в 1980-е годы станут одной из ярких страниц сопротивления неоконсерваторам во главе с Маргарет Тэтчер. Но это уже другая история.

Александр ЦВЕТКОВ

2012-08-01 05:30:25


Комментарии: