Top.Mail.Ru
За заслуги перед Отечеством

Касьяновские пьянки

“Родину” разворовали и пропили

Корреспонденты “Солидарности” продолжают посещать города и деревни, чьи названия волей истории стали созвучны фамилиям современных российских политиков. На этот раз мы попали в деревню Касьяново, населенный пункт “имени и памяти” председателя правительства РФ.

ДОРОГА СМЕРТИ


Деревня Касьяново находится примерно посередине дороги, соединяющей Ярославль с районным городом Любим, километрах в двадцати от последнего. Автобусы, которые проезжают мимо “премьерской” деревни, уходят из Любима дважды в сутки, рано утром и в три часа пополудни. Поймать такси практически невозможно, в чем корреспонденты “Солидарности” убедились на собственном опыте: водители никак не реагируют на голосующих у дороги.

Происхождение столь странного обычая объяснил нам встреченный по пути сотрудник ярославской транспортной милиции Алексей Казеннов: “В конце девяностых на этой трассе и далее, вдоль пути на Москву, “работали” сразу несколько банд, состоявших из местных жителей. Голосовали на шоссе один или двое, их сажали в автомобиль, а через несколько километров “клиенты” набрасывались на водителя, душили его леской, капроновым шнуром или даже руками. Труп выбрасывали, а машину забирали”. Многие разбойничьи банды ликвидированы, однако нападения продолжаются. В том числе незапланированные, бытовые. Например, “недели две назад”, по словам Алексея, двое любимских подростков 14-15 лет убили водителя... из-за десяти рублей, которых у юных пассажиров не хватило на оплату проезда.

В общем, сжалившийся над нами ярославский таксист (после десятикилометрового марша замерзшие и усталые корреспонденты “Солидарности” выглядели невесело) наотрез отказался заезжать в саму деревню. И высадил нас возле указателя, возвещавшего, что Касьяново находится слева, в километре от шоссе.

Собственно, от трассы никакая дорога к деревне не ведет. Снежную целину, покрытую толстым настом, пересекает только обледеневшая колея, оставленная гусеницами трактора или бульдозера. Чем ближе к деревне, тем сильнее запах навоза. Мертвую тишину нарушают только автомобили на шоссе, оставшемся далеко позади. А в касьяновских домах - ни огонька, ни дыма из труб, ни лая собак. Издалека, да и поблизости, многие избы деревни производят впечатление нежилых. Направляемся к единственному дому, в окне которого горит свет, - к хорошо видному даже в сумерках зданию фермы.

ЖИЗНЬ С ИДИОТАМИ

На ферме мы встретили около сотни коров и супругов Лазаревых. Скотник Виктор и доярка Рита были очень заняты - разносили корм голодным и беспокойно мычащим буренкам. Однако, узнав, что мы - журналисты, Рита сразу же пригласила нас к себе домой, чтобы показать какие-то документы. По дороге она рассказала о своих проблемах.

- Нас сосед Колесников замучил совсем, - рассказывает доярка. - Он в нашей деревне поселился, когда из ярославской психушки сбежал, лет пять назад. Тогда он только по ночам выползал из дома, а теперь и днем житья не стало, боимся по улице ходить. Он свои дела уладил, тетку к себе перевез. Законы, гад, все знат, не хуже милицанера, имет оружие - ножи и пистолет, угрожат имя... Чего он нам сделал? Меня насиловал, дочек моих дерет. А муж мой его сам боится. Других мужиков просила Колесникову п...лей дать, дак он одному топором голову проломил... А уголовное дело возбуждать-то отказалися - у вас, мол, все по согласию быват.

Женская привлекательность доярки Риты, мягко говоря, вызывает сомнения: красное лицо алкоголички, короткие кривые ноги... Однако мужской вкус гражданина Колесникова поразил меня еще больше, когда я увидел Машу и Аню Лазаревых...

Уже в сенях дома доярки в нос ударил неприятный запах - смесь ароматов коровьего навоза и человеческой мочи. В ободранном зале-прихожей, стены которого обиты и оклеены картоном и фанерой - только стол, два стула и две скамьи. Из двух других комнат вышли в зал маленькая горбатая старушка с хитрыми глазами - свекровь Риты, и светловолосая дебильная девушка с добрым лицом, похожим на коровье вымя, - старшая дочь Риты Маша, 25 лет. С печки весь дом оглашают дикие крики и звериное рычание младшей, совершенно безумной дочери Ани, которой 22 года.

- Ну я-то ладно, - продолжает Рита начатый на улице разговор. - Но эти-то совсем неразумные, чего ж они говорят, что мои девки давали ему по добровольному согласию? Он и мужиков насильничал. Вон Ванька, покойный нынче, пришел к нему попить спирту. Потом рассказыват: “Сидим, пьем. Когда пузырек допили, Валерка Колесников говорит: “А теперь снимай трусы - знакомиться будем!” Ножик приставил, ну и сделал все, что хотел”.

...Крики и стоны вдруг прекращаются. Безумная Аня (в лохмотьях, с правильными чертами абсолютно мертвого, неестественно белого лица и торчащими в разные стороны прядями грязных темных волос) вдруг спрыгивает с печки и подбегает к столу. Из стеклянной банки на столе бабушка наполняет ей чашку, которую Аня немедленно выпивает. И, не глядя по сторонам, убегает в другую комнату.

- Голова у ней постоянно болит, вот и поим, - объясняет Рита. И обращается к фотокорреспонденту,- Ну, давайте, девушка, я чайку вам налью. А это вам, молодой человек, водичка наша... Налейте-ка, мама!

Пока фотограф Валя отбивается от гостеприимной хозяйки, бабушка наливает мне в стакан белой жидкости, из той же банки, из которой только что пила Аня. “Водичка” неожиданно обжигает горло - спирт!

БАНДА ОЗЕРОВА

Мы с радостью и облегчением вышли из скорбного дома. Однако наши попытки проникнуть в другие дома и побеседовать с местными жителями закончились ничем. Нам просто не открыли дверь в доме “злодея” Колесникова, а благополучные пенсионеры Галкины и не менее домовитые пенсионеры Загулины отказались даже выйти и побеседовать с журналистами. В поисках собеседников и возможного ночлега мы бродили по безлюдным улицам деревни до самого вечера, пока не встретили... Николая Озерова.

Шестидесятипятилетний тезка знаменитого спортивного комментатора, сильно шатаясь, сам подошел к корреспондентам “Солидарности”. Из произнесенного дедушкой невнятного монолога, кроме матерных слов, можно было понять, что он пенсионер, бывший колхозник, 13 лет отсидел в тюрьме и, поскольку мы не цыгане, он зовет нас к себе в гости. На вопрос, за что сидел, он ответил вопросом: “Ты, ..., про банду Озерова, ..., слышал? Я был ее бугром (вожаком. - А.Ч.)” (Позже мы выяснили, что банда Константина Озерова была разгромлена на Ярославщине в 1920 году.)

Николай Григорьевич Озеров, по его собственным словам, был женат девять раз и стал отцом пятнадцати детей. Его банда при советской власти, дескать, грабила партийных и богатых, раздавала добро беднякам, была разгромлена войсками, а он попал в тюрьму, где смертный приговор ему заменили тюремным заключением. (На самом деле уроженец деревни Касьяново Николай Озеров дважды сидел за драки, один раз - за причинение тяжких телесных повреждений по неосторожности, и один раз - за расхищение социалистической собственности: украл ящик водки из сельпо.) Объехал всю страну и весь мир (дважды побывал в Сибири и один раз на Дальнем Востоке), является личным другом и представителем Владимира Жириновского в деревне Касьяново (подтверждающих документов нет), однако голосовать собирается за партию “Единая Россия”. Симпатизирует Владимиру Путину и особенно Михаилу Касьянову (“..., я его пацаном знал, ..., он из нашей деревни, ...”). Последнее утверждение, к несчастью для касьяновцев, действительности тоже не соответствует.

Постепенно в дом Озерова и его “девятой” жены, скромной, молчаливой и работящей Антонины Федоровны, начинают собираться родственники-собутыльники. Первым приходит дядя Толя Малов, - его сын Саша женат на дочери Антонины Федоровны Елене. У еще сильного деда Анатолия прямо из горла торчит пластмассовая трубка, он хрипит, и его речь слышна собеседнику, лишь когда он зажимает отверстие трубки пальцем.

- Рак горла, - объясняет он мне. - Иначе дышать не могу, дыхалка сгнила. Это все - Семипалатинский полигон.

Все тело Анатолия Малова покрыто татуировками. Восходящее солнце и перстни на кисти и пальцах руки, на груди - Сталин и Ленин, на спине - Маркс и Энгельс.

- Я в тюрьме не сидел, - говорит дядя Толя. - Век воли не видать! Это все из армии. Я тама, на Семипалатинском полигоне, полтора года тянул, от звонка до звонка... Три года положено было. Но когда прошла половина срока, в смысле, срока службы, в больничке на киче, то есть в части, лекаря нашли у меня лучевую болезнь. Вот так кум и дал мне условно-досрочное. То есть демобилизовали раньше...

Неспешный разговор постепенно переходит в бурные политические дебаты стариков по теме “за кого голосовать на выборах”. В дом приходит молодежь - зять Озерова, огромный, широкоплечий тридцатичетырехлетний лесник Александр Малов, а также несколько субтильный сын Антонины Федоровны от первого брака, тридцатилетний колхозник Станислав. Молодые ребята в стариковских дебатах не участвуют. В ожидании ужина мы неспешно попиваем разведенный спирт. Неженатый Стас пожирает глазами девушку-фотокорреспондента, а Саша рассказывает мне о местном житье-бытье.

“РОДИНА” ДЫШИТ ПЕРЕГАРОМ

Большинство населения деревни Касьяново - пенсионеры. Живет здесь всего человек пятьдесят (единственному ребенку - три месяца). То есть людей гораздо меньше, чем телят и коров. Еще в девяностые годы отсюда уехала большая часть молодежи. Осталось не более десяти человек трудоспособного возраста, половина которых работают в лесничестве, а другая половина - в агрофирме с символичным названием “Родина”. Но если в лесничестве за месяц можно заработать в среднем от трех с половиной до четырех тысяч рублей, то в бывшем совхозе лишь раз в несколько месяцев крестьянину удается выпросить у начальства одну-две сторублевые купюры.

Иногда, впрочем, зарплату здесь выдают натурой: в счет долга работники агрофирмы забирают себе корову или теленка. Мясо сдают перекупщикам не дороже 52 рублей за килограмм. Другого имущества у совхоза уже почти нет: остовы тракторов и сеялок ржавеют на полях, в рабочем состоянии - лишь бульдозер да два грузовика (на одном из грузовых “ЗИЛов” разъезжает сам директор агрофирмы Владимир Савкин). Отсутствие техники в 2003 году привело к тому, что на полях осталась половина урожая.

Впрочем, дело не только в отсутствии техники. Рабочий день совхозных работяг начинается, продолжается и заканчивается распитием разведенного либо чистого спирта, реже - водки или самогона. Поэтому можно себе представить, какой именно должна быть степень алкогольного опьянения, чтобы крестьянин позволил себе вообще не выйти на работу! Однако стены совхозной конторы увешаны объявлениями о штрафах за пьяные прогулы. Поскольку денег не платят, то и штрафовать работяг, видимо, не получается. Между тем, почти всех провинившихся пытаются наказывать рублем, только в одном случае обещают “отдаивать молоко”. Причем из текста не ясно, у кого именно - у коровы или самой доярки-нарушительницы.

На фоне совхозной голытьбы пенсионеры с доходом в полторы тысячи рублей в месяц выглядят настоящим средним классом, а лесники - богачами. Впрочем, сейчас Александр Малов чаще работает лесорубом, - лесничество продает ельник на корню для рубки и вывоза за рубеж. Эту работу он считает более прибыльной, однако о сумме “заработка пилой” предпочитает не распространяться.

Но самые хорошие заработки в Касьянове у местных бутлегеров. Пищевой спирт привозят сюда прямо из Ярославля, разводят водой и продают в пластмассовых пол-литровых бутылках из-под газировки. Одна такая бутылочка стоит двадцать пять рублей. Адреса и имена бутлегеров для местных работяг - и святыня, и военная тайна одновременно: как только я начинал разговор о подпольной торговле спиртом, ребята тут же замолкали. Такой преданности и благодарности не помешала даже гибель в этом году сразу трех жителей деревни, когда вместо пищевого спирта те же поставщики продали им бутылку метилового.

...Поздно ночью, уже в доме Маловых, после пятой бутылки контрафактного спирта, когда мы остались на кухне втроем - дядя Толя, его сын Саша и я, - мы стали закадычными друзьями.

- Касьянов, этот толстомордый х...н, - излагал свое политическое кредо дядя Толя. - Все это ...ное правительство - та же “Единая Россия”. Надо голосовать за них, потому что другие еще хуже. Или голосовать против всех. Я думаю, ..., что от нас уже все равно ничего не зависит. Потому что все давно пропито и разворовано - голосуй, не голосуй, все равно получишь ...

Алексей ЧЕБОТАРЕВ

Фото Валентины ХИЦ
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте



Новости СМИ2


Киномеханика