центральная профсоюзная еженедельная газета
электронная версия
12+
41  (03/11/2010)

Содержание номера

Знаменитость

От журналиста к писателю... И обратно


Корреспондент “Солидарности” встретился с Ильей СТОГОВЫМ




Илья СТОГОВ - личность во многом легендарная. Журналист, написавший для коллег весьма своеобразный учебник, писатель, описывающий жизнь современных субкультур. В свое время - тусовщик, знаток клубной жизни... При этом добрый католик, побывавший даже на аудиенции у Папы Римского. Судя по разговору, Стогов считает, что две главные добродетели этого мира - правда и любовь. Что ж, спорить трудно, но и сам Илья к этому идеалу, похоже, пока лишь стремится.

Фото ИТАР-ТАСС / Интерпресс

ПОРТРЕТ В НАБРОСКАХ

Журналист и писатель Илья Стогов в книгах и эссе описывает в основном жизнь современной России. Только не ту жизнь, которая у всех на виду, которую мы с вами наблюдаем изо дня в день, а несколько другую. Скрытую от большинства и знакомую лишь тем, кто существует в той или иной тусовке. Стогов пишет о том, что движет людьми из определенного круга и по каким законам живут различные субкультуры.

Книги, которые написал Стогов, очень различны по тематике. Здесь и роман "Мачо не плачут", ставший своеобразной классикой современной мужской прозы, и книги-интервью, описывающие становление и развитие нескольких российских музыкальных групп, и несколько книг, которые можно отнести к путевым заметкам, и "Таблоид: учебник желтой журналистики", который вообще трудно отнести к какому-либо жанру. В частности, более десяти лет назад у Ильи вышло несколько книг, описывающих весьма интересную жизнь молодых людей, увлекшихся в 90-е годы крайне левыми и крайне правыми политическими течениями. Так, книга "Революция сейчас!" - это своеобразное журналистское расследование деятельности современных российских ультраправых и ультралевых. А, скажем, произведение "Камикадзе" полно ссылок на различные левые организации и рассказывает об одной из них подробнее, пусть и в художественной форме (данную книгу Стогов считает скорее "юношеской повестью", чем серьезным романом). Причем автор книг не зацикливался на идеях той или иной группировки с позиции "хорошо" или "плохо", а сумел рассказать читателям, как и чем живут эти люди. Сумел объяснить, что за каждым подобным движением стоят человеческие жизни. Сейчас, правда, сам Стогов считает, что эти книги были написаны, что называется, задним числом. Не воспринимает их всерьез. А история его вливания в "леваки" и разочарования в их идеях вкратце такова:

- Когда я работал в газете "Смена", мне довелось познакомиться с Димой Жвания, который на тот момент был в петербургской ячейке национал-большевистской партии. Я тогда ходил в косухе, с длинными волосами, с кучей сережек, в разорванной футболке, постоянно говорил о революции, но на самом деле имел в виду несколько другое, чем члены НБП. А Дима стал потихоньку по мне проходиться своими теориями, и то, что он рассказывал, показалось мне дико увлекательным. Я буквально увидел в этом новый вариант христианства. Видите ли, несмотря на то, что я христианский парень, меня в церкви, мягко говоря, настораживает тоталитарная структура. Совершенно негибкая, она построена сверху вниз, хотя первое, что должен понимать любой христианин, - что она должна строиться снизу вверх. И когда я послушал Жвания, я понял, что в их идеях, к сожалению, нет Иисуса Христа, но все остальное довольно правильно. Я очень увлекся, даже попросил у Димы почитать книги Ленина, и увлекался этим до тех пор, пока не убедился в том, что все эти "троцкисты", все это якобы "протестное движение" - это, в общем-то, кучка идиотов, крайне зашоренных, нетерпимых даже друг к другу и абсолютно маргинальных по своему мышлению. Но было поздно - несколько книжек про них у меня уже вышло.

Сейчас Илья Стогов считает, что, прежде чем говорить о протестном движении, крайне важно определиться с положительной программой, а не только с отрицательной:

- Я готов бежать, готов бить морды и стекла, но мне бы хотелось знать, ради чего я это делаю. Все говорят об отрицательной программе: нам не нравится то-то и то-то. А что ты можешь предложить взамен?..

Интересно, что, несмотря на все свои увлечения (среди которых попадаются и довольно сомнительные с точки зрения, что называется, общественной морали), Стогов учился в богословском вузе и еще в начале 90-х принял католичество. Как становится понятно из разговора, религия довольно сильно изменила отношение писателя к миру и к самому себе. Но сделала это далеко не сразу.

- Выбор религии, знаете, это не так, что есть специальный супермаркет, куда приходишь и думаешь: "А вот не стать ли мне буддистом? Там вроде скидочки сейчас... Хотя нет, не пойду. Хммм... А вот очень престижная религия - католичество. Во! Возьму ее!" Если выбор происходит таким образом, то это, как правило, на два месяца, потом надоест. Я понимаю, что это звучит как паранойя, но я думаю, что Бог хотел, чтобы я был именно в этой церкви. Я там и есть.

Каждому человеку, по мнению Стогова, нужна в жизни очень простая штука - чтобы его любили. И все на свете делается исключительно ради этого: люди лезут на вершины власти, борются за свои права, сидят в Интернете, и все только ради одного - чтобы где-то на свете чье-то сердце стучало от тоски по нему, от любви.

- Евангелие в переводе значит "хорошая новость". Так вот, хорошая новость состоит в том, что каждый из нас является единственный любимым ребенком Бога. Бог говорит: я так тебя люблю, что мне было не лень самому к тебе прийти. И даже когда вы, люди, меня здесь убили, я даже после этого не перестал вас любить и очень хочу быть с вами. Ты можешь отворачиваться от меня, предавать, но я тебя люблю не потому, что ты что-то сделал, а потому что я так решил, и не в твоих силах заставить меня тебя разлюбить, все равно буду любить. Другое дело, что это может быть несчастная любовь. Она обычно такой у Бога и бывает. Он нас любит, а мы его нет, мы на него не смотрим.

- А как это сочетается с тем образом жизни, который вы вели и после принятия католичества? Там ведь была и клубная жизнь, и те же "леваки", и еще куча всего, не слишком вяжущегося с образом доброго христианина?

- Обычно считают: человек жил, жил, а потом в религию ушел - и все, труба, лучше бы помер. Это вообще не так. Я принял крещение довольно поздно, мне 22 года уже исполнилось. Паровоз тоже ведь нельзя остановить на полном ходу. Я уже к тому времени разогнался в определенную сторону, и, чтобы развернуться в другую, требовались определенные усилия. Привыкнуть к тому, что другой человек - не средство разнообразить мою собственную жизнь, а тоже единственный любимый ребенок у Бога, и Бог расстраивается, когда я того обижаю. Мне потребовалось на это несколько лет. Плюс ко всему это было отягчено любовью к алкоголю, к которому я очень склонен. Когда ты не трезвеешь 364 дня в году, тебе очень трудно принимать какие-то взвешенные решения. Но постепенно большинство проблем удалось решить. Я сейчас, когда я не пью, не занимаюсь развратом и прочая, я намного более счастливый. Потому что счастье человеческое - его потрогать надо. Если не потрогал, не поймешь, о чем речь. А потрогал - уже не откажешься.

ЛИТЕРАТУРА: ДЛЯ КОГО И ЗАЧЕМ?

Несмотря на то, что у Ильи вышло уже более двух десятков книг, он до сих пор относит себя скорее к журналистской братии, нежели к писателям. Большинство его книг - либо куски собственной биографии писателя, вложенные в рамки художественной литературы, либо написаны на основе жизненного опыта людей, живущих в определенных субкультурах: любители русского рока, альтернативы, скинхэды, национал-большевики и т.д. У Ильи свой взгляд на то, что такое литература и что такое журналистика.

- Илья, как вы, собственно, приобщились к литературе?

- Моя первая книга - это бульварный детектив, который продался и никем не был замечен. На этом моя писательская карьера, по сути, закончилась. Но иногда мне позванивали из издательства и говорили: "Напиши что-нибудь еще!" Я говорил: "Чего-то недосуг"... А потом еще раз звякнули. "Приезжай, - говорят, - мы тебе тему придумали и даже аванс под нее дадим". - "Какая тема?", - спрашиваю. "Давай ты напишешь книжку про мужиков, которые ворованные тачки гоняют из-за границы, это целая субкультура". Я подписался на контракт, взял аванс и взамен втер им книжку, которая сейчас выходит под названием "Камикадзе", про левых радикалов. В издательстве прочитали и не поверили: "А что, такое бывает?" В то время, говоря слово "коммунисты", всегда подразумевали капээрэфных бабушек, а тут какая-то молодежь в косухах... "Ты придумал! - говорили мне. - Такого нет в мире нигде!" - "Нет, - отвечал я, - правда, есть! Я же ходил, видел!" Мне так и не поверили. И когда я написал про скинхедов, никто тоже поверить не мог. А сейчас - пожалуйста, все об этом знают! Я хотел видеть эту реальность. Она мне была интересна. Когда я видел какой-то торчащий хвостик темы, я хотел вытащить эту "змею" из-под земли, посмотреть, как она выглядит целиком. Мне не лень было этим заниматься. Это ведь настоящее удовольствие, когда ты вдруг первым открыл свою личную Америку: никто не видел - а ты увидел, открыл ее, вытащил, и даже не Америку, а Атлантиду. Хоп, со дна моря поднял - во какая!

- Собственно, для этого вы и открыли серию "Стогоff Project"? Чтобы каждый мог вытащить на поверхность свою "змею"?

- В 2006 году я специально открыл эту серию в издательстве "Амфора". Чтобы коллеги писали про то, кто что знает. Спортивный обозреватель - про профессиональный бокс. Военные обозреватели - ездили бы на войну. В общем, чтобы журналисты могли описать, кто чем по-настоящему живет. А я бы им платил деньги, издавал бы их книги. Два года искал людей, ноги стер себе по колено - никто не приходит, никому не надо. Говоришь: ты же знаешь, ты же все это видел, я заплачу тебе, пиши. Эта твоя книжка будет востребована, тебя на телек пригласят! Бабы тебя любить будут. А он говорит: "Неохота..." Вот и весь разговор.

- Принято считать, что российский писатель - это не просто "писатель", это глыба, мыслитель. Как вы считаете, настоящий литератор действительно должен заниматься именно размышлением в рамках "страны" или "системы", или он все-таки должен описывать жизнь, которая происходит рядом с ним?

- Знаете, я последние полгода хотел написать историю советской литературы. Тоже ведь та еще "атлантида", никто ее не понимает... Я рассматривал, как все это было устроено. И картина, которая у меня сложилась, мне самому не очень понравилась. Вот Николай Гумилев в свое время издавал журнал про модернизм, и как-то у него номер задерживался. Встретился ему какой-то из критиков и говорит: "Что же вы, Николай Степанович, номер задерживаете, читатели волноваться будут!" На что Гумилев рассмеялся: "Ничего, я их обзвоню и предупрежу". Прослойка-то тонка. Понимаете, у нас в стране по переписи зарегистрировано определенное количество "хоббитов" и "джедаев". Это же целый мир, люди! У них там есть своя иерархия ценностей, и, наверняка, какой-нибудь Джедай Джедаевич Джедаев там самый главный авторитет. Но если мы сделаем шаг за пределы этого круга - его никто не знает. Приблизительно такая же ситуация с литературой. То есть в вашей голове, в моей, в любой есть иерархия ценностей, во главе которой стоят, скажем, Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский. А на самом деле при жизни Достоевского самый тиражный его роман составил две тысячи экземпляров, продавался семь лет и не продался полностью. Это были люди по нынешним временам не категории "Б", а категории "Ю", после которой идет "Я" - и все. В то же время они все там друг друга знали. Конечно, то, что говорит Леха, Коля или Федя Достоевский, очень важно. Он сказал - мир перевернулся. Но для кого перевернулся? Для этого узенького круга. Когда я в институте учился, у меня был преподаватель литургики (такой предмет, изучают богослужебные рукописи Византии средних веков). Он рассказывал про своего учителя, это какой-то кардинал в Ватикане, они вдвоем сидели - кардинал и мой преподаватель - и целыми днями читали эти рукописи. Вдруг его учитель закричал: "Я совершил открытие, от которого содрогнется весь мир!" Потом подумал и сказал: "Ну, человек пять или шесть". Так и тут. Является ли писатель "глыбой"? Да, безусловно, является. Он говорит вещи, от которых содрогнется весь мир. Человек пять или шесть. Это иллюзия, будто когда-то было "поле" литературное, в котором все участвовали. Это всегда "архипелаг".

- Так что же тогда вообще представляет собой литература?

- Нет никакой литературы, а есть книгоиздательский бизнес. Хороший менеджер этого бизнеса понимает, что общество - это не 140 миллионов одинаковых людей, которые сидят и ждут, когда же им дадут книгу. На самом деле это хаос и водоворот разных социальных слоев. И хороший книгоиздательский менеджер четко понимает, какая книжка какую нишу занимает. Например, охранников у нас в стране - процентов семьдесят мужского населения, а через несколько лет вообще все, наверное, будет. Эти люди поднимают шлагбаумы, им всем нечего делать, они все читают что-нибудь вроде "Обожженные зоной". Это важный сегмент для бизнеса. Еще есть домохозяйки, которые ждут своих охранников с работы, и им тоже нужно читать, условно, "Полину, или Любовь к коммерческой палатке". Это тоже серьезно. А есть интеллигенция. Они якобы все там читают. Это полная ерунда. Интеллигенция не читает. Я активно хожу по книжным магазинам, я посчитал как-то, у меня в неделю уходит до 14 часов, проведенных в них. Это означает, что в месяц я двое суток там провожу. Я покупаю какие-то книжки, читаю. Поскольку у меня их огромное количество, прочитанные продаю в "Букинист". Стою как-то в магазине, прибегает интеллигент в очках - кризис, денег нет - явно принес продавать святое. Четырехтомник Мандельштама. Я знаю, что этот четырехтомник стоит 16 рублей, из которых он на руки получит 12. А он не знает, поэтому потратил на метро 22 рубля, привез его в расчете, что ему сейчас мешок золота дадут. Он, можно сказать, родину продает, ему сейчас бочку варенья и корзину печенья... А ему говорят: "Мужчина, нам это не надо". Почему он эти книги привез? Потому что он никогда не был в книжном магазине, он не знает, что Мандельштам не нужен, им все завалено, его никто не читает. Для книгоиздательского бизнеса романы, предназначенные для тинэйджеров, домохозяек и охранников, - это такие "голубые фишки". А для интеллигенции - ерунда всякая, Улицкая, Дина Рубина. Их бы всех собрать, кинуть туда гранату - мир от этого только лучше станет. У них тиражи приблизительно 1% от тиража какого-нибудь фантаста Белянина. Мы не будем разговаривать про этих писателей, здесь просто нет повода для разговора. Они могут думать о своей родине сколько угодно. Кроме их детей, тещ и ближайших соседей по подъезду об этом никто никогда не узнает.

- А сами-то вы что в таком случае читаете?

- Я Библию читаю. Читаю книги про жизнь. Мне не интересно то, что придумает какая-нибудь очередная Татьяна Толстая, мне интересна какая-то правда, что-то настоящее. Этого мало, но найти можно.

И.О. БОГА

- Илья, в чем для вас заключается задача журналиста?

- Задача журналиста - всегда увидеть какую-то правду. По большому счету, увидеть себя, увидеть мир, страну. Не повторять ерунду, которую без конца все повторяют, например: "Путин - палач демократии" или "Только Путин поднял Россию с колен". И то, и другое - полная ерунда. Про другое надо говорить. Про то, что ты действительно смог увидеть, потому что это медузо-горгоний взгляд на реальность. Когда ты видишь какую-то реальность, правду, ты вдруг сам другой становишься. И мне кажется, в нескольких точках слома тектонической плиты реальности мне это удалось.

- Что же такое для вас эта самая пресловутая "правда"?

- То, чего никто не видел, а человек вдруг взял и углядел. Мне интересен отчет Колумба о плавании за линию горизонта. Мое видение ограничено этим горизонтом, я дальше не был. А вы были, расскажите, что там. Может быть, ситуация со стороны выглядит так, что я привередничаю, но я, правда, крайне недоволен работой коллег, которые, на мой взгляд, не выполняют функцию. Журналисты получают деньги за то, чтобы рассказать мне правду. А они - колумбы-саботажники. Они отплывают на одну лигу от берега, делают вид, что они открыли Америку, - и быстро в порт, потому что за линию горизонта ходить страшно. А это нечестно! Они должны туда плыть!

- Многие, значит, боятся и плыть не хотят... А что нужно, чтобы плыть? Как выглядит это далекое плавание?

- Когда стала выходить серия "Стогоff Project", какой-то паренек попросился написать про московских скинхедов. "Прекрасно, - сказал я ему, - давай!" Он мне сдал текст типа: "Скинхеды - это такая преступная молодежная группировка, они бреют головы и бьют негров". Это я понял, читаю дальше - все то же самое. "Где же основное "мясо"?!" - думаю. Листаю, а там все то же: форма одежды скинхендов, любимая музыка... Я ему звоню: "Это не работа, где люди?" - "Я написал всю правду!" - отвечает. Это - не правда. Я когда писал "Революция сейчас", я ездил к этим людям, к ультраправым. Первый скинхед, с которым я разговаривал, - тупая скотина, сидит, ничего сказать не может. Думаю: как же с тобой общаться, ты же даже разговаривать не умеешь! А у него куртка вся в нашивках: "Убей негра", "Смерть хачам" и прочее. Я спрашиваю: "Где ты такую куртку взял?" - "Купил, - отвечает. - А нашивки маму попросил нашить". Вот за такими мелочами люди вырисовываются. Если ты с ними не поговорил, не узнал, что ему нашивочки мама пришила, ты не сделал работу.

- И как же выполнять эту работу правильно, на ваш взгляд?

- Все идет от слова. Знаете, как Бог мир творил? Он его называл. Сказал: "Да будет свет!" - и стал свет. Мы не знаем, может быть, было что-то до того, как он сказал. Но оно не было светом, оно стало светом в тот момент, когда Бог сказал: "Это свет!" Журналист - это такой и.о. Бога. Он сказал - и появилось. Вот, скажем, электронная музыка существует уже десятки лет. Еще до Второй мировой войны были какие-то "электронные" попытки что-то подобное сделать. В 1992 году музыкального обозревателя лондонского издания "Тайм-аут" пригласили на вечеринку, во время которой играла электронная музыка. Он удивился и написал статью, которая называлась "Весь этот рейв". Так появился рейв. Где появилось слово, там обозначилось и явление. Он не поленился: сходил, увидел, описал, назвал - и стало.

- То есть журналист должен описывать то, что видит, и копать глубже, чем другие люди?

- Не совсем. Любая текстуальная реальность - это бесконечная цепочка цитирования. У кого-то из философов конца XIX века есть работа "Критики, критики, критики, критики, критики, критики чистого разума". Первый кто-то говорит некую мысль, а дальше ее без конца опровергают, подтверждают, приводят новые доводы. Журналист - это тот, кто в этой цепочке стоит первым. Он не черпает из вербальных, из письменных источников, он идет на улицу, открывает уши и глаза и первым оформляет реальность в виде предложения.

Александр КЛЯШТОРИН




"А"-СПРАВКА

Илья Стогов родился в 1970 году в Ленинграде. Окончил 8 классов школы. Работал продавцом спортивных велосипедов, телеведущим, уличным обменщиком валюты, учителем в школе, уборщиком в берлинском кинотеатре, главным редактором эротического журнала, охранником, переводчиком, музыкальным обозревателем, барменом, пресс-секретарем в казино и журналистом. Дальнейшее образование - магистр богословия (негосударственный вуз). Исповедует католицизм. В 1995 году представлял Россию на V Всемирном форуме католической молодежи в Маниле (Филиппины).

Автор книг: "Мачо не плачут", "Революция сейчас!", "Камикадзе", "mASIAfucker", "Клубная жизнь. Притворись ее знатоком", "Десять пальцев", "Отвертка", "Апокалипсис вчера: комментарий на Книгу пророка Даниила" и других. Суммарный тираж в России составляет более 1,5 млн. Основатель серии "Стогоff project" (2006 - 2008), в которой вышло более 15 книг, повествующих о различных движениях и субкультурах современной России.

В 1999 году признан журналистом года. В 2001 году газетой "Коммерсант" номинировался на звание "Человек года" с формулировкой "За создание жанра мужской литературы". За роман "Мачо не плачут" был назван писателем года, а сам роман был отмечен как роман года. Серия карманных путеводителей получила Большой приз художественной премии "Петрополь" (2003). Книги переведены приблизительно на десять европейских и азиатских языков. В 2003 и 2007 годах номинировался на литературную премию "Национальный бестселлер", а в 2008-м - на премии "Человек книги" и "Большая книга".

Женат, трое детей.

2010-11-03 13:07:40


Комментарии:

23:43 от 10.11.2010
Ваше имя
Степан
Насчет Лозинского: полная неправда. В источниках процитированная Стоговым фраза приписывается исключительно Гумилеву. Так что парень-то прав. Рожай, Маша!
22:34 от 03.11.2010
Ваше имя

Стогофф большой эрудит, редактора журнала "Гиперборей" М.Лозинского с Гумилевым перепутал...
Мария Комагорова
18:36 от 08.11.2010
МашаЧто вы хотите от человека? Восемь классов образования... А в богословском институте Гумилева не проходят, также как и "ерунду всякую - Улицкую, Дину Рубину".
00:26 от 08.11.2010
Екатерина
Я хочу от него детей!
Мария Комагорова
18:37 от 08.11.2010
Маша Не надо вам от него детей.