Почему несбывшийся прогноз Кейнса снова важен в эпоху искусственного интеллекта

Фото: Wikimedia Commons

Окончание. Начало в № 32’2026

УТОПИЯ БЕЗ РАНТЬЕ

Джон Мейнард Кейнс считал, что в долгосрочной перспективе сокращение “предельной эффективности” всей массы задействованного в производстве капитала неизбежно и даже желательно. С его точки зрения, доходность производственных активов падает по мере насыщения рынка. Если предприятия уже закупили столько станков определенного типа, сколько им требуется, новые не нужны, пока старые не износятся. Он предполагал, что за одно-два поколения предприятия насытятся необходимым оборудованием. Предельная эффективность капитала упадет настолько, что инвесторы уже не смогут рассчитывать на значительную прибыль просто как результат вложения денег в производство. Практически единственным источником прибыли останется премия за риск - выигрыш предпринимателя за счет того, что он лучше других предвидел меняющиеся запросы потребителей.

Если же для поддержания полной занятости потребуются дополнительные инвестиции, их объем должно будет напрямую определять государство. В итоге частное предпринимательство сохранится, но постепенно исчезнут рантье - люди, которые не участвуют в производстве и живут за счет доходов с капиталовложений. Следовательно, сократится и социальное неравенство.

Важно, что в социальном проекте Кейнса - в отличие от коммунистических концепций - частное предпринимательство никуда не исчезает. Дефект рыночной экономики, по мысли Кейнса, заключается не в самом рынке, а в его неспособности всегда обеспечивать достаточный спрос для поддержания полной занятости. Поэтому и возникает необходимость государственного вмешательства.

Но именно рынок, считал Кейнс, лучше всего обеспечивает соответствие предложения товаров и услуг спросу. Частная инициатива и децентрализованные решения позволяют быстрее реагировать на меняющиеся вкусы потребителей и учитывать местные обстоятельства, чем централизованное планирование “вплоть до последнего гвоздя”. В этом Кейнс неожиданно оказывался согласен со своим оппонентом справа - Фридрихом Августом фон Хайеком. Однако история показала: кейнсианский прогноз не сбылся.

ЧТО ПОМЕШАЛО КЕЙНСУ

Полного насыщения производства всеми необходимыми активами не произошло. Причина лежит на поверхности - технологическая трансформация. Постоянно возникают новые технологии, виды оборудования, предприятия и целые отрасли. Старые технологии морально устаревают, иногда унося в небытие не только предприятия, но и профессии, и целые сектора экономики. Старые активы выводятся из производства, а новые поначалу оказываются таким же дефицитом, каким когда-то были их предшественники. Возникает новый фронт для инвестиций - и ожидаемая доходность капитала вновь растет.

Теоретически можно спросить: сбудется ли прогноз Кейнса, если научно-технический прогресс прекратится? Но это бесплодная игра ума. Интереснее другое: что произойдет, если прогресс не остановится, но станет крайне неравномерным? Такой сценарий уже не выглядит фантастическим. Например, предприниматель Питер Тиль обращает внимание на то, что за последние полвека почти все революционные технологические изменения концентрировались в секторе информационно-коммуникационных технологий. За его пределами развитие шло гораздо медленней.

Что сегодня на переднем крае технологического прогресса? ИИ, автономные системы, цифровые платформы. В основе этих направлений - информационно-коммуникационные технологии, только они уже вышли за пределы собственного сектора и начали преобразовывать всю сферу производства товаров и услуг. Можно ли считать, что пессимизм Тиля и его единомышленников этим опровергнут? С точки зрения профсоюзов, как и с точки зрения Кейнса, главный вопрос другой: как происходящее скажется на занятости?

СОЗДАДУТ ЛИ МАШИНЫ НОВУЮ РАБОТУ

Золотой век промышленной революции - условно, с середины XIX до середины XX века - тоже был временем, когда человеческий труд частично замещался машинами. Но одновременно человечество осваивало новые источники энергии и сырья, создавало новые материалы, запускало массовое производство новых товаров - автомобилей, бытовой техники и многого другого. Производство не только совершенствовалось, но и многократно росло. Поэтому в конечном счете новая экономика создавала больше рабочих мест, чем уничтожала.

Способен ли XXI век воспроизвести тот же тип развития на новой технологической основе? Или передовые информационные технологии будут прежде всего замещать человеческий труд, не компенсируя уничтоженные рабочие места созданием сопоставимого числа новых? Пока это открытый вопрос. И именно здесь давние рассуждения Кейнса снова становятся практически интересными.

ЗАМКНУТЫЙ КРУГ

Представим, что правы пессимисты. Потеря рабочих мест и рост безработицы будут означать сокращение потребительского спроса. А падение спроса начнет мешать не только расширению производства, но и сохранению его на прежнем уровне.

Может возникнуть новый экономический режим: инвестиционная активность сосредоточена в нескольких передовых отраслях, снабжающих остальную экономику трудосберегающими решениями, а общий уровень занятости остается низким.

Такой режим будет воспроизводить сам себя. Слабая занятость означает слабый спрос. Слабый спрос ограничивает производство. Ограниченное производство сокращает потребность в новых инвестициях и работниках. Круг замыкается. Именно тогда может возникнуть колоссальный социальный запрос на перемены - на выход из круга слабой занятости, слабого спроса и ограниченной инвестиционной активности.

А вместе с этим окажутся востребованы кейнсианские инструменты, о которых шла речь в первой части публикации: инвестиции за счет государственных расходов и активная политика поддержания занятости.

Если такой сценарий начнет реализовываться, профсоюзное движение неизбежно станет частью общественной коалиции, требующей ответа на главный вопрос новой экономики: как сделать так, чтобы способность производить больше с меньшим количеством человеческого труда повышала благосостояние общества, а не вела к массовой потере работы и доходов?

Возможно, именно этот вопрос и окажется одной из главных тем сферы труда XXI века.