Эмпатичный газоспасатель из Кузбасса - об опасной работе и цене человечности

ИНФОРМАЦИЯ ПЕРВИЧКИ

“Андрей Чиглинцев - участник конкурса “Молодое лицо города Кемерово - 2025”. Первым начал развивать наставничество в газоспасательном отряде завода. Награды: благодарственное письмо КАО “Азот” - 2021; почетная грамота КАО “Азот” - 2023; нагрудный знак “Надежда и опора” ХК “СДС” - 2023”.

О СВОЕЙ РАБОТЕ

- Андрей Сергеевич, вы - заводской газоспасатель. Что это за профессия? Чем вы занимаетесь?

- Газоспасательная служба “Азота” занимается предупреждением чрезвычайных ситуаций на химических объектах. Мы выявляем на ранних стадиях возможные очаги аварий, чтобы они не переросли во что-то более опасное. А если беда случается, наша задача - остановить аварию и ликвидировать ее последствия. Мы также помогаем заводчанам - пострадавшим в аварии или при несчастном случае. Остановилось сердце - мы оказываем первую помощь. В общем, следим, чтобы на предприятии не возникали аварийные ситуации. Это главная наша задача: если мы заметим опасность заранее, то и ликвидировать будет нечего.

- Химическое производство создает повышенную опасность и предъявляет повышенные требования к профессии?

- Как говорят у нас, когда все бегут от опасности, мы бежим к ней. Не каждый смог бы, наверное, остаться в таком подразделении, как наше, потому что мы работаем в среде, не предназначенной для дыхания: любой вдох означает моментальную остановку дыхательного центра. Так что для сотрудников нашего отряда очень важна психологическая устойчивость, как, впрочем, и физическая подготовка. Чтобы устроиться к нам в отряд, надо сдать и физические нормативы, и теоретические экзамены.

- По сути, вы выполняете задачи заводской МЧС?

- И чуть больше. На таких предприятиях, как “Азот”, должны быть свои газоспасатели: по уставу отряда, мы должны прибыть на место аварии через пять минут. Из города никто так быстро не приедет, а счет идет на минуты. Кроме того, в Кемерове нет других отрядов, у которых были бы герметичные изолирующие костюмы, чтобы безопасно заходить на территорию, где произошла химическая авария, и останавливать течь или возгорание.

- А почему необходима хорошая физическая подготовка?

- Газоспасателю невозможно не держать себя в форме. Мы действуем в непригодной для дыхания атмосфере, при этом аппарат, который мы носим за спиной, весит 16 кг, костюм - 11 кг. А второй номер в двойке спасателей еще несет запасной аппарат, это тоже 16 кг. То есть 43 кг - это минимальный вес оборудования для второго номера. При этом включен дыхательный аппарат, а дышать воздухом из баллона намного сложнее, чем обычным. А представьте, что к тому же на обратном пути вам предстоит выносить пострадавшего, это добавляет нагрузку. Поэтому у нас в расписании выделено отдельное время на спортзал. Тут никто никого не заставляет тренироваться, но каждый понимает: без хорошей физической подготовки на нашей работе делать нечего.

- Вы говорили, что нужна и психологическая устойчивость…

- Начнем с самого безобидного, что может произойти с человеком, склонным к тревожным расстройствам, - приступ клаустрофобии. Когда на тебя надевают изолирующий костюм, ты идешь в скафандре и понимаешь, что дыхание зависит исключительно от железяк за спиной, то у некоторых сама эта мысль вызывает панику. А мы ведь не только ликвидируем аварии, но и спасаем людей. Иногда приезжаешь по вызову - а там человеку плохо, он потерял сознание, не дышит, у него не бьется сердце. И тебе надо делать ему искусственную вентиляцию легких, сердечно-легочную реанимацию. Не каждый возьмет на себя такую ответственность. Да и вообще страшно - наверное, только дураку не страшно, - когда идешь и понимаешь, что вокруг тебя в воздухе нет кислорода, и если вдруг что-то случится, то тебя не станет! В общем-то я уже привык - 12 лет здесь работаю, гоню эти мысли.

- Могли бы вы привести пример из вашей спасательской практики, который остался в памяти особенно ярким?

- Как ни странно, мне вспоминается случай, произошедший за стенами завода. Я только-только получил удостоверение спасателя, и там было написано, что спасатель обязан “содействовать всем в спасении”. А мне действительно хотелось всех спасать - мечта такая была с детства. На следующий день иду на работу, смотрю - на остановке лежит человек, рядом толпятся люди. Останавливаюсь, вижу, что у него эпилепсия, он уже хрипит. Вспоминаю, чему нас учили на подготовке, все это проделываю. И вроде бы ничего особенного я не совершил, но действовал только я, все остальные просто стояли и смотрели. Человеку оставалось жить буквально минуты, и никто из толпы не знал, как ему помочь. А я знал - и помог.

- Для вас это было важно - помочь человеку?

- Наверное, это идет из детства. У нас была очень дружная семья и дружная команда во дворе. Были случаи, когда мои друзья сильно мне помогали. И в тот момент было настолько хорошо от понимания, что ты не один, что ты так многим людям нужен, и хотелось размножать добро вот это, что ли…

О НАСТАВНИКАХ

- Давайте поговорим о людях, которые вас вводили в профессию. Кого вы могли бы назвать своими учителями?

- В 2014 году, когда я после армии пришел на завод, наставничество было не сильно развито, но мне невероятно повезло. Со мной - даже не в отряде, а в одном отделении, с которым мы вместе выходим на смену, - был мой старший брат. Он уже хорошо разбирался в профессии, ему хотелось о ней рассказывать, а мне хотелось учиться.

Я и сейчас считаю, что между наставником и стажером обязательно должны сложиться дружеские отношения. Стажер пришел в новый коллектив, ему и так все вокруг страшно, он никого тут не знает, и наставник должен стать для него другом. Не стажер - другом для наставника, здесь принципиальный момент, а наставник для стажера. Наставник должен понимать, что это его обязанность. Если мне неприятно общаться с человеком, то, даже все в профессии зная, я не захочу с ним разговаривать. А если вы нашли общий язык, у вас общие интересы, то легко сможете передать ему свои знания. Хочешь добиться результата - стань для человека своим.

ОБ УЧЕНИКАХ

- Как вы сами стали наставником?

- В 2020 году меня назначили заместителем командира отделения. И как раз в отряд пришел Кирилл Колчегошев, мой первый стажер. Закрепили его за мной официально: “Вот тебе человек, ты его будешь обучать”. И я выложился по максимуму. Вспомнилось детство, когда я хотел всем помогать. Поэтому я очень хотел передать все свои знания Кириллу, хотел, чтобы он стал высококлассным профессионалом. Забегая вперед, скажу: в 2023 году на Всероссийском конкурсе среди спасателей “Лучший по профессии” первый и единственный раз была номинация “Газоспасатель”. И Кирилл Колчегошев занял третье место! Это очень серьезный уровень. И когда он вернулся, то меня сильно благодарил: “Помнишь, Андрюха, как мы с тобой все это проходили? Что меня на конкурсе спрашивали, ты меня всему этому научил. Если бы не ты, не было бы третьего места”. И меня прямо гордость за него брала, очень приятно было слышать такое.

ИНИЦИАТИВА ФНПР

- В СССР звание наставника было официальным, с людей спрашивали, но им и доплачивали за статус. ФНПР пытается вернуть эту систему, но у вас на предприятии она уже действует. Как считаете, нужно ли это?

- Официальное звание наставника, конечно, нужно. Почему наставничество развивается медленно? Опытные сотрудники не хотят передавать новичку свой опыт - опасаются: “Сейчас я его научу, и при первом сокращении меня выгонят, а его оставят - он же молодой”. И вот от такого решения руководства наставник точно должен быть защищен. Хотя бы в колдоговоре закрепить: получаешь официальное звание наставника - тебя не сократят. Надо сделать, чтобы люди хотели обучать и не боялись за себя.

У нас на заводе для наставников есть очень полезная фишка: ежегодно по колдоговору пересматривается зарплата. Один из пунктов объясняет, почему одному платят больше, чем другим: кому-то поднимут зарплату на 10%, кому-то на 13%, а еще кому-то - на 15%. И среди критериев, которые определяют коэффициент, - звание наставника. Кроме того, наставнику идет доплата за каждого ученика, успешно сдавшего экзамен на рабочем месте. Больше работаешь - больше получаешь. Все по-честному.