…И еще несколько разоблачений чудес и суеверий

Не то чтобы во многих мудростях обязательно было много печалей. Но определенные проблемы, конечно, возникают.

Я уже сообщал профсоюзной публике, что тезис “ФНПР была создана отраслевыми профсоюзами” - неправильный с точки зрения исторической правды. Никакие отраслевые профсоюзы ФНПР не создавали, поскольку на момент проведения первого этапа учредительного съезда профсоюзов РСФСР (так тогда называлось это мероприятие) российские отраслевые профсоюзы как организации практически отсутствовали в живой природе.

Нужно раскрыть и еще один миф. Его соавтором был первый председатель ФНПР Игорь Клочков, который, выступая в марте 1990 года, сказал, что “созыв Учредительного съезда является результатом движения снизу в первичных профсоюзных организациях, трудовых коллективах”. Некие умонастроения, конечно, были. Особенно на волне борьбы Михаила Горбачева и идущего к власти в России Бориса Ельцина. Но проявлялось это не в том, что российские профкомы писали “хотим-де свою структуру”, а в том, что существенная часть руководства областных советов профсоюзов в РСФСР во главе с председателем Кемеровского облсовпрофа Василием Романовым регулярно настаивала на создании российской структуры управления профсоюзами. Причем не отдельной организации - боже упаси! - а такого же республиканского совета профсоюзов, что были в каждой союзной республике, кроме России.

Характерно, что еще в 1989 году все руководство ВЦСПС активно сопротивлялось формулировке постановления пленума о создании Оргкомитета по проведению съезда именно для создания Российского республиканского совета профсоюзов. Причем Игорь Клочков входил в это руководство ВЦСПС, голосовавшее против “предопределения” организационной формы.

Ирония истории здесь двойная: Клочков был избран председателем новой структуры, а структура как раз оказалась не та, что планировали. Не орган - а организация. Не совет - а федерация, построенная на совершенно иных принципах. Интересно еще и то, что буквально за месяц до первого заседания съезда никто создавать новую структуру как организацию не планировал. В протоколах Оргкомитета название “ФНПР” появляется только в начале марта. Причем в проекте положения о контрольно-ревизионной комиссии, которое подготовил… та-дааам!.. аппарат ВЦСПС.

И это неслучайно. Организация съезда, на котором деятельность ВЦСПС будет подвергнута жесточайшей критике, велась целиком и полностью аппаратом ВЦСПС. Решением Секретариата ВЦСПС от 1 марта 1990 года было создано 46 групп работников, численностью от 3 до 50 человек, которые “закрывали” все организационные технические вопросы подготовки и проведения съезда. Подписано, кстати, постановление было Игорем Клочковым в качестве заместителя председателя ВЦСПС. (Еще одна историческая ирония.) Можно предположить, что создание ФНПР было синхронизировано с созданием летом 1990 года российской компартии (которую тоже, как и профсоюзную структуру, в России ранее создавать не давали - в отличие от всех союзных республик). Но это уводит нас от фактов в область тайных заговоров и прочей конспирологии. (Не то чтобы заговоров не было, но сейчас я не об этом.)

И в связи с вышеизложенным я, конечно, радостно приветствовал всех, кто поздравлял меня с 36-м годом от момента создания ФНПР. А про себя думал: с марта зафиксирована организация, избраны коллегиальные органы, “высекающие” решения, приняты Основные принципы организационного строения и деятельности ФНП РСФСР (специально без слова “устав”, чтобы максимально уйти от любой формы управления профсоюзами “сверху”), в новую структуру вступают профсоюзные организации - от профсоюзов и совпрофов до… первичек (такие новые демократические правила)… А дату официального рождения отмечаем 19 сентября. Как так?

Однако, после длительных споров с коллегами, мы нашли рациональное объяснение такой дате - это день окончания второго этапа учредительного съезда. В смысле - закончили всю работу и выдохнули по этому поводу. Впрочем, тот же исторический опыт показывает: главное, что есть кому праздновать и есть что празновать. И сама дата - не только обоснованная, но уже, что называется, “намоленная”.