Причины и последствия умения “рисовать”

Одним из важнейших компонентов силы профсоюза является величина организации. Конечно, важны и активность, и владение современными методами работы, и способность содержательно договориться с работодателем на пользу членам профсоюза. Все это нужно. Но при всем этом эффективность “активности, владения и способности” в существенной мере связана с размером организации. Это логично: с большой организацией работодатель более склонен работать, даже если она… не на “первом рубеже технологий”. Просто потому, что она охватывает большую часть работников, демонстрируя (реально или имитируя) свою способность организовывать их.

Поэтому во всей писаной истории профсоюзов перечень происходивших событий эпизодически прерывается сообщением, сколько именно профсоюз объединял работников в конкретный момент. А также - почему это количество увеличилось или уменьшилось. Например, после 1907 года численность профсоюзов в Российской империи уменьшилась, поскольку их поставили под жесткий полицейский контроль. А с февраля 1917 года произошел взрывной рост их численности, ибо все ограничения одномоментно сняли.

В конце советского периода профсоюзы объединяли почти всё работающее население СССР. (По одной версии, именно поэтому летом 1990 года председатель ВЦСПС Геннадий Янаев подписал поправки к условиям выплаты пособия по временной нетрудоспособности. Ранее членам профсоюза выплачивали пособие в размере 100%, а не членам - 50%. С 1990 года пособие стали платить поровну. Формальное обоснование: вокруг почти все - члены профсоюза. По факту - профсоюзы потеряли серьезный аргумент в пользу профсоюзного членства.)

Однако с того же 1990 года с численностью профсоюзов начались проблемы. И не только с численностью, но и с ее подсчетом. В борьбе с бюрократией ВЦСПС началось сокращение различной статистики, которую ранее профструктуры присылали “наверх”. А “наверху” - в связи с отказом от принципа демократического централизма - сократилась возможность как проверять присылаемые данные, так и призывать в ответу тех в профструктуре, кто работал хуже и терял членов профсоюзов.

Скажем откровенно: сокращение отчетности и ухудшение контроля ее качества (реалистичности) привело к злоупотреблениям. Это для внешнего мира сотни тысяч членов профсоюза или миллионы, входящие в профсоюзы национального профцентра, - показатель силы и качества. А для многих людей на разных уровнях профструктуры - это основание для их личного представительства в высшем органе профсоюза, то есть количество делегатов на межсоюзной конференции.

Думаю, всем профсоюзным начальникам среднего звена известна следующая дилемма. Если ты делаешь приписки в части профчленства, у тебя больше возможностей влиять на политику профсоюзных структур (больше делегатов, шире представительство в выборных органах). Но тогда и взносы в эти структуры ты должен платить тоже больше (а денег жалко). Так что нужно выбирать. Самые талантливые, конечно, сначала искусственно завышают членство, а потом - пользуясь избранным представительством - проводят решение о снижении процента взносов. Или откровенно “рисуют” этим несуществующим членам профсоюза крайне низкую зарплату, которую те якобы получают. (Тогда и взносов платить меньше.)

С момента создания ФНПР обсуждалось несколько инициатив по “пересчету”. В начале 90-х годов была мысль переписать все заявления о вступлении в профсоюзы. Идея была такая: пусть станет меньше членов профсоюзов, но те, которые останутся, будут самыми преданными. Оппоненты говорили, что возможные потери будут неоправданно велики. Последняя точка зрения и победила.

Сегодня несколько отраслевых профсоюзов формируют свои реестры членов этих организаций. Кроме того, имеет место инициатива ФНПР по созданию общего реестра членов профсоюзов. Правда, пока к этому общему реестру подключились далеко не все организации. Однако это все равно придется делать. Рассказанная мною история про разные “игрища” с профсоюзной численностью показывает: сейчас нет никаких рациональных аргументов против того, чтобы такой реестр формировать. Ни ссылки на персональные данные, ни тревога о том, чтобы лишний раз не побеспокоить члена профсоюза (и он кинулся бы выходить из организации), сейчас “не играют”. Персональные данные защищены, и просить с члена профсоюза нового заявления никто не предполагает.

“Рациональный” аргумент против единого реестра, о котором никто не говорит вслух, один: реестр, подкрепленный возможностью прямой коммуникации, не дает манипулировать численностью членов профсоюзов. А уж насколько этот “рациональный” аргумент укладывается в честные отношения внутри организации - каждый решает сам.