В поисках драйвера роста

Прошедшая неделя была отмечена двумя информационными сообщениями. Во-первых, министр экономического развития Алексей Улюкаев сообщил, что в ближайшие годы нам не видать высоких темпов экономического роста без развития инфраструктуры. И, во-вторых, Центральный банк продолжил сомневаться в необходимости снизить ставку рефинансирования.

ОБ ИНВЕСТИЦИЯХ ЗАГОВОРИЛИ

Второе сообщение комментировать не хочется - уже много сказано на эту тему. А первый пассаж весьма интересен, все-таки об инвестициях заговорили! Неужели разум возобладал? По крайней мере, у Минэкономразвития. “В этой ситуации экономическая политика России должна быть направлена на повышение потенциального роста, чего можно достичь посредством более полного использования трудовых ресурсов, накопления капитала через рост инвестиций и повышения производительности труда и капитала”, - пояснил Улюкаев в авторской статье, опубликованной в четверг в “Ведомостях”.

По его словам, нынешние темпы роста ВВП неприемлемы, так как ведут к снижению доли России в мировой экономике, потере конкурентоспособности и падению уровня жизни населения относительно большинства стран. В качестве ориентира он назвал траекторию 4-процентного роста ВВП.

Что же предлагается рассматривать как основной драйвер роста? По рассуждениям Улюкаева, в первую очередь - это активизация инвестирования в инфраструктуру.

“Преимущество инфраструктурных инвестиций по сравнению с другими типами заключается в высоком мультипликаторе, низкой зависимости от стагнирующего потребительского спроса и ограниченного глобального спроса. Помимо этого инфраструктура в России недоинвестирована по мировым меркам и зачастую является ограничителем роста экономики. По нашим оценкам, рост доли инвестиций в основной капитал до 25% ВВП увеличивает потенциальный ВВП на 1,2 п.п., при этом до половины этого прироста может быть обеспечено именно инфраструктурными инвестициями”, - сообщил Улюкаев.

Неплохо, неплохо. Правда, это открытие известно с начала 90-х годов, и данный тезис довольно долго перекочевывал из одного правительственного документа в другой. А воз, как говорится, и ныне там. Может, сейчас что-то изменится? И мы наконец-то начнем, как Америка 20-х - 30-х годов прошлого столетия, строить дороги, тянуть инженерные сети и формировать промышленные площадки для малого бизнеса.

ИЗ МИРОВОГО ОПЫТА

Мне вспомнился сюжет из далекого уже сейчас 1995 года, когда российская делегация Министерства труда изучала во Франции и Германии опыт борьбы с безработицей на депрессивных территориях. Так вот, правительства этих стран не жалели бюджетных денег для создания инфраструктуры новых промышленных зон, предназначенных для развития инновационного и малого бизнеса.

Что это такое? Да все очень просто: государство строило стандартные производственные помещения и складские терминалы, к которым были подведены дороги, электричество, связь, тепло и т.п. В этих зонах предпринимателям сразу же можно было открывать любое производство. Таким образом, сокращались расходы на первоначальные инвестиции, а если проект оказывался проигрышным, на место одного предпринимателя приходил другой. В любом случае промышленные зоны не простаивали и делали свое дело: “сеяли” новые успешные проекты, которые приносили инновации, рабочие места и доходы в бюджет. А предприниматели не ломали голову по поводу разрешений и огромных, долгосрочных вложений.

В Германии пошли дальше и объединили проекты по экологии и созданию инфраструктуры внутреннего туризма в восточных землях. На месте отработанных угольных и строительных карьеров создавали озера и сажали деревья, а промышленные здания перестраивали под гостиницы. Тут тебе и новые рабочие места в туристическом секторе, и польза для природы.

В общем, весь мировой опыт свидетельствует, что без участия государства сдвинуть решение инфраструктурных проблем невозможно.

МИНИСТЕРСКАЯ ЛОГИКА

Но что-то настораживает в рассуждениях министра. А вот и известная песня о главном: оказывается, важную роль в ускорении роста экономики России должно сыграть повышение эффективности использования человеческого капитала. И, как с заезженной пластинки, полилось все то же: о гибкости рынка труда, о расширении практики заключения срочных трудовых договоров, об упрощении процедуры увольнения, о повышении возраста выхода на пенсию до 63 - 65 лет как для мужчин, так и для женщин…

Оказывается, ухудшение условий труда и качества жизни населения “нужно не столько для балансировки пенсионной системы, сколько для продления активной производительной жизни будущих пенсионеров и снижения дефицита трудовых ресурсов на рынке. При этом, - отметил Улюкаев, - необходимо обеспечить условия их комфортной трудовой вовлеченности (гибкий график, частичная занятость). Это же относится и к стимулированию занятости женщин с детьми, инвалидов, а также иных лиц, имеющих ограниченную конкурентоспособность на рынке труда”.

Вам понятно? Мне - нет. Как можно обеспечить “комфортную трудовую вовлеченность” человека, которого заставили работать после 60 лет, если ему министр не может предложить устойчивой занятости (на положенные 8 часов в день с соответствующим заработком), а предлагает частичную занятость? То есть 4 часа занятости и половинные доходы при увеличении пенсионного возраста лучше, чем пенсия в традиционные 60 лет? Да слов нет!

*   *   *

Ну и под конец - для самообразования министра: в законодательстве многих европейских стран фактически установлены три вида срочного трудового договора (вытекает из Директивы 1999/70/EC): 1) срок действия которого ограничен наступлением оговоренной даты; 2) срок действия которого ограничен окончанием выполнения работником конкретного задания; 3) срок действия которого ограничен наступлением определенного события. В некоторых странах (Германия, Испания) допускаемые виды срочных трудовых договоров детализированы, в том числе в зависимости от характера (типа) работы. А типовой контракт работников стран, входящих в Европейское экономическое сообщество, содержит требование, согласно которому при заключении трудового договора работодатель должен указать, по какой причине договор является срочным.

У нас же - опять двадцать пять… Ну поизучайте же практику экономически успешных стран в комплексе!