Светлана Прокудина

Сказка о растерянных богатырях

Имя режиссера Леонида Лукова сегодня мало кому что говорит. Хотя в советском кинематографе первой половины XX века Луков был признанным мастером своего дела. Пожалуй, единственный его фильм, название которого до сих пор не стерлось в зрительской памяти, это “Два бойца” с Марком Бернесом и Борисом Андреевым в главных ролях и с песнями про темную ночь и шаланды, полные кефали. Этот фильм снимался во время войны. За пять же лет до ее начала Леонид Луков выпустил на Киевской киностудии свой первый полнометражный фильм “Я люблю”, действие которого происходит в его родном Донбассе.

В основе картины - семейная сага писателя Александра Авдеенко о трех поколениях шахтеров. Авдеенко сам родился в шахтерском поселке и работал в шахтах Донбасса, поэтому книга была во многом автобиографическая. Для режиссера Леонида Лукова эта тема тоже оказалась близкой, и в дальнейшем он не раз посвящал свои фильмы суровым шахтерским будням. При всем при том, картина “Я люблю” стоит особняком в его творческой биографии. Прежде всего, по своему стилю и художественным особенностям. Это настоящее авторское кино, снятое во многом новаторски - длинные кадры, неожиданные ракурсы и лица героев крупным планом, как будто в лучах мощных прожекторов. Последнее поражает сильнее всего - герои здесь выглядят как персонажи русских сказок и былин. Шахтеры воспринимаются не иначе как богатыри, хоть и немного потерянные.

От саги Авдеенко в фильме Лукова осталось немного. Несмотря на заявленный полный метр, по сегодняшним меркам эта работа выглядит, скорее, как среднеметражная и длится всего один час десять минут. Но три поколения одной семьи перед нами действительно предстают. Главные события разворачиваются вокруг главы семейства Никанора и его сына Остапа. Оба работают в шахте и другой жизни не знают. Отличие Остапа от его отца в том, что он мечтает вырваться из этого замкнутого круга, хотя и не знает еще, как.

“Человека убило!” - фраза, с которой начинается картина. С первых же кадров мы видим правила игры, по которым живут шахтеры. Здесь привыкли к авариям, и если происходит ЧП, в набат не бьют, а тихо справляются своими силами. Во второй половине фильма старик Никанор получит травму, после чего дорога на шахту для него будет закрыта. “Мы не боги, есть предел и здоровью, и силе”, - объясняет ему хозяин шахты запрет на возвращение к работе. Для него еще один пострадавший рабочий - винтик, который легко можно заменить на другой такой же. Для Никанора же это будет означать конец жизни.

Роль старика Никанора исполнил Александр Чистяков, ученик Льва Кулешова. Сцена его сумасшествия, когда он берет кирку и начинает долбить ею по стене своей хаты, думая, что это шахта, одна из самых сильных в фильме. Чистяков совершенно гениально создает образ человека невероятной мощи и трагизма. Вообще в этой картине нет проходных ролей. Актерские работы в ней по сей день можно приводить в качестве образца существования в кадре.

Одну из лучших своих ролей здесь сыграл Иван Чувелев, успевший за свою короткую жизнь поработать с Мейерхольдом и сняться в картине, которую наградят в Венеции (“Гроза” режиссера Владимира Петрова). Его Остап - человек, ищущий выход из жизненного мрака и находящий опору в “бунтовщике” Гарбузе. “На Бога обижаться грешно, а на царя смешно”, - наставляет он Остапа. Слово “профсоюз” в картине не звучит, но намеки на него очевидны. “Мы поможем. У нас организация”, - заговорщицки говорит Гарбуз Остапу.

Одна из ярких работ в фильме принадлежит Гуле Королевой, той самой, которая через несколько лет погибнет в боях под Сталинградом. У Леонида Лукова она играет внучку Никанора. На момент съемок ей было около 13 лет, и можно только поразиться ее таланту драматической актрисы и сожалеть о том, что такой короткой и трагичной оказалась ее жизнь.

Судьба фильма “Я люблю” тоже оказалась не особо завидной. Через несколько лет писателя Александра Авдеенко за сценарий фильма “Закон жизни” исключат из Союза писателей и из партии. Его имя в титрах картины Лукова также снимут. Сам фильм решат сильно не афишировать.

ГАЛЕРКА

Александр Шершуков:

Первая половина XX века была богата на описание жизни шахтеров. И вполне логично, что “свинцовые мерзости” дореволюционного труда стали постоянными элементами советского агитпропа. Альтернативой им стал фильм “Большая жизнь”, где под песню “Спят курганы темные…” (правда, исполняемую отрицательным персонажем) новые, советские шахтеры идут к новой жизни.

Действительно, профсоюзов нет ни в “Я люблю”, ни в “Большой жизни”. Возможно, потому, что этот труд до сих пор забирает человеческие жизни. И гибельная шахта из фильма “Зеркало для героя”, который мы тоже смотрели в “Киномеханике”, будет закрыта уже после войны. “Я люблю” - представитель нового тогда жанра социального кино “из жизни работников”, в котором нет массовых социальных битв, как в “Стачке” Эйзенштейна, нет бытовых сцен власть имущих, как в “Белом орле” того же периода, где на этом строится противопоставление. Но фильм - занятный артефакт. При случае посмотрите.

АФИША

“Я люблю”

Советский фильм 1936 года, снят режиссером Леонидом Луковым. В нем отражена работа, быт и чувства шахтеров Донбасса до революции. Подземный опасный труд за копейки. Десятник, вымогающий деньги и пристающий к работникам. Хозяин в белом костюме, проезжающий в пролетке. Выпрашивать нужно даже лес для убогой хаты. Есть ли здесь место протесту?

Действующие лица и исполнители:

Никанор - Александр Чистяков; Остап - Иван Чувелев; хозяин шахты - Владимир Гардин; Гарбуз - Александр Антонов; Варя - Гуля Королева.

Материал опубликован в "Солидарности" № 30, 2020

Читайте нас в Facebook, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте!


Все авторы
Новости BangaNet


Киномеханика